"Архив Дроссельмейера" (Протоколы закрытых заседаний Регентского совета Герцогства и иные засекреченные документы герцогской Канцелярии, захваченные Скопиным-Шуйским при взятии Кёнигсберга в ходе Третьей Ливонской войны). - Изд-во Королевичского Университета Collegium Albertinum, 1889.
Лист 37: Закрытое заседание Регентского совета от 17.X.1563
Председатель Регентского совета, г-н Дроссельмейер-старший: Итак, господа. Пятеро - или сколько их там было? - диверсантов поставили в коленно-локтевую позицию весь наш стольный град: беспрепятственно взорвали новейший военный корабль и похитили нужную им узницу, захватив тюрьму, а затем бесследно испарились. Сами понимаете: признав сей факт, мы с вами станем посмешищем всей Ганзы, да и вообще всей Европы; с соответствующими репутационными последствиями для нашего Герцогства. Посему - никаких диверсантов не было вообще, это, надеюсь, все уяснили? То есть: на корабле возник случайный пожар, по халатности команды и капитана (он погиб при взрыве, и возражать не станет); в тюрьме - по халатности караульных - произошел бунт, заключенные вырвались из камер и разбежались, перебив попутно часть охраны; среди разбежавшихся - и ведьма, фигурантка Процесса; ее, как и прочих беглецов, сейчас ищут и со временем найдут. Точка.
Такова будет наша официальная версия. Господину статс-секретарю надлежит довести ее до сведенья любопытствующих иностранных наблюдателей, а господину бургомистру - втолковать ее нашим собственным обывателям; второе, понятно, куда сложнее - свидетелей-то полно, а на каждый роток не накинешь платок... Возражений нет? - отлично.
А вот теперь, покончив с формальностями, приступим к НАСТОЯЩЕМУ расследованию: что это было на самом деле, и кто за всем этим стоит. И я полагаю, господа, что хотя диверсантов тех вроде бы как не существовало, заказчики и организаторы этих... спонтанных событий должны понести - и понесут! - вполне себе НАСТОЯЩУЮ кару. Соразмерную тяжести содеянного... У вас, как мне доложили, уже есть успехи, досточтимый полицай-президент?
Полицай-президент и шеф Geheime Staatspolizei г-н Кальтенбахер: Дело можно считать законченным, господин Председатель! Подозреваемые уже задержаны, и могут быть допрошены прямо сейчас.
Председатель: Отрадно слышать, что наша славная полиция в кои-то веке на высоте: нюх, как у собаки, а глаз, как у орла... Но, надеюсь, вы не собираетесь впаривать нам цыганское золото - назначать организатором всего этого грандиозного факапа сбежавшего за день до того из города бедолагу Зильбера?
Полицай-президент: Ну, организатор - не организатор, но роль в этом деле он сыграл не последнюю. Нами перехвачено письмо, отправленное им немедля после пану Пшекшицюльскому и не оставляющее сомнений относительно роли обоих в этой диверсии. Два часа назад пан был задержан мною при попытке спешно покинуть город, и я предлагаю вам прямо сейчас задать ему несколько вопросов.
Председатель: Ах, вот даже как?.. Господин полицай-президент, надеюсь вы достаточно хорошо понимаете смысл максимы "Победителей не судят". Пан Пшекшицюльский формально не имеет дипломатического статуса, но за ним стоят серьезные люди. Если собранные вами доказательства убедительны - Герцогство окажется в весомом прибытке, это так... Если же нет, виновником этого самоуправства и международного скандала окажетесь вы единолично - это, надеюсь, ясно? Стража, введите!
Пан Пшекшицюльский: Это возмутительное нарушение международных норм! Как представитель Сейма, я требую от магистрата вашего исконно-польского города Крулевиц...
Председатель: Вельможный пан, осмелюсь напомнить: вы не предъявляли по приезде в Город верительных грамот и не получали от нас агреман как официальный представитель Сейма; ergo - вы не обладаете дипломатической неприкосновенностью. Так что советую вам не вставать в позу оскорбленной невинности, а просто ответить на ряд вопросов, возникших к вам у полицейских властей Кёнигсберга - пока ваш процессуальный статус не сменился с "подозреваемого" на "обвиняемого", а с "задержанного" - на "арестованного". Господин полицай-президент, прошу вас.
Полицай-президент: Вельможный пан, наносили ли вы визит господину Зильберу шесть дней назад, 12 октября сего года?
Пан Пшекшицюльский: Я впервые слышу это имя!
