Вопрос о том, были ли политические конфликты 2013-2014 гг. и гражданский конфликт 2014 г. каким-то образом связаны с культом Бандеры и апологетическим отношением некоторых слоев украинского общества к экстремистскому украинскому национализму, не является предметом данного исследования, но его следует затронуть, поскольку эти вызывающие беспокойство события имеют для украинского общества и государства катастрофические последствия. Было бы неправильно делать допущение, что к этому насилию привели исключительно или в первую очередь культ Бандеры или апологетическое отношение к украинскому националистическому движению. Такое предположение исказило бы многообразие культурных и политических отношений, существующих между «западными» и «восточными» украинцами, а также между Украиной и Россией, и привело бы к игнорированию сложностей политической ситуации, сложившейся в Украине, реабилитируя тем самым политику Владимира Путина и других заинтересованных сторон. Тем не менее именно рост национализма в Западной Украине, наряду с очевидной неспособностью переосмыслить значение личности Бандеры и события его эпохи, способствовали поляризации и радикализации умонастроений постсоветской Украины. В Западной Украине этот процесс связан с установкой памятников Бандере и другим националистам, а на Востоке страны - с сохранением памятников Ленину и другим советским деятелям, включая возведение новых памятников Сталину. При этом следует учесть, что в настоящий момент в культурной, интеллектуальной и политической жизни Украины демократия и концепция гражданского общества не играют существенной роли и их иногда путают с национализмом и другими формами экстремизма.
Неспособность к скорби. Отсутствие эмпатии. Сакрализация. Травма
Первые открытые дискуссии о Бандере, состоявшиеся в 2009-2010 гг., показали, что такие темы, как деятельность Бандеры и ОУН-УПА или Холокост и причастность к нему украинцев, могут быть предметом свободного обсуждения, но этот опыт также показал, что украинские интеллектуалы не готовы переосмысливать свое отношение к затронутым на них вопросам.
Одна из важных причин, по которой украинцы не могут переосмыслить «неудобные» моменты отечественной истории, заключается в том, что для того, чтобы такой процесс состоялся, к жертвам украинских националистов необходимо испытывать эмпатию - сострадать им, и через сострадание прийти к постижению всех трудных аспектов украинской национальной истории. Такая эмпатия, однако, не может появиться в условиях, когда культ Бандеры и прославление (даже сакрализация) исполнителей преступлений де-факто легитимизируют политику геноцида, а жертв ОУН и УПА объявляют виновными в своей гибели. Такое мышление одновременно преуменьшает, отрицает и прославляет преступления ОУН и УПА, предлагая украинцам солидаризоваться с преступниками, ставшими в постсоветском дискурсе «народными героями», «вечными героями» или «героями Украины». Возникновение таких социальных обстоятельств связано с наличием своего рода коалиции молчания, другими словами - коалиции коллективного и, возможно, даже организованного отрицания. Впрочем, эти процессы развиваются в значительной степени неосознанным образом, что можно сравнить с ситуацией, сложившейся в первые послевоенные десятилетия в Германии. В итоге тех немногих, кто не восхищается преступниками и сочувствует жертвам украинских националистов, осуждают и дискредитируют.
Интересно отметить, что в постсоветской Украине некоторые ученые, в основном «либералы», скорее будут проявлять эмпатию к польским, чем к еврейским и украинским жертвам массового насилия ОУН-УПА. Эти интеллектуалы не отрицают тот факт, что польские мирные жители были убиты украинскими националистами. Но они не могут признать и заявить, что те же люди по аналогичным мотивам убили значительное число евреев и украинцев. Лишь в некоторый степени этот феномен можно объяснить тем, что этнические чистки поляков лучше изучены, чем оуновский террор против евреев и украинцев. Все эти вопросы исследованы несколькими учеными подробным образом, и все главные выводы известны достаточно давно. Однако причины отрицания массового насилия против евреев и украинцев, судя по всему, отличаются друг от друга. В то время как причиной для отрицания насилия против евреев, очевидно, является национализм, глубоко
укоренившийся в украинской научной и политической культуре, в случае с насилием против украинцев отрицание связано чувством глубокого стыда за «национальных героев», убивавших членов своей же этнической группы.