Россолински полностью

Вполне очевидно, что тщательная и продолжительная националистическая сакрализация Провідника и его движения была бы гораздо более трудно осуществимой, если бы жители Западной Украины не столкнулись в свое время с советской оккупацией и последовавшими за ней террором и пропагандой. Советский режим не только наносил сокрушительные удары по ОУН и УПА, но и повсеместно подвергал жестоким гонениям мирное население Западной Украины. Почти каждая семья Восточной Галичины и Волыни так или иначе пострадала от советского террора. Многие люди, которые поддерживали УПА (или их в этом только обвиняли), были убиты, арестованы или депортированы в ГУЛАГ. В этих условиях для украинцев Восточной Галичины и, в меньшей степени, Волыни Бандера и его сторонники стали символом сопротивления советскому режиму.

Поклонение Бандере не как «фашисту», а как символу «сопротивления» является результатом постсоветской патриотической сакрализации Провідника и его движения. Такая установка позволяет поклоняться Бандере, избегая при этом обвинения в одобрении его деятельности или солидаризации с его геноцидными идеями. Подразумевается, что тот, кто установил позитивное эмоциональное отношение к Бандере, почитает его только потому, что Бандера противостоял СССР, а не потому, что он пытался установить в Украине фашистскую диктатуру или призывал к уничтожению этнических и политических «врагов украинского народа». Такой подход также подразумевает, что ОУН и УПА, символом которых стал Бандера, упоминаются только как движения, оказывавшие сопротивление СССР и нацистской Германии, а не как движения, подражавшие фашизму, перенимавшие его идеи и, в конечном счете, уничтожившие на западноукраинских территориях свыше 100 тыс. жителей различных национальностей. Такая память о Бандере и его движении делает процесс примирения с украинским прошлым невозможным. Косвенным образом это означает отрицание Холокоста (или причастности к нему украинцев) и неуважение к жертвам украинских националистов.

Процесс принятия ответственности за отечественную историю - это процесс исцеления общества, в результате которого общество переходит от посттравматического состояния к состоянию осознания всех аспектов своего прошлого. В этом смысле культ Бандеры является не только исторической проблемой, но также имеет и социально-психологическое измерение. В украинском обществе возникла ситуация, когда одна украинская травма подавляет другую.

Уничтожение украинскими националистами поляков, евреев и украинцев спровоцировало у жителей западноукраинских областей возникновение классической травмы преступника. За этой травмой последовала еще одна травма - травма жертвы советского террора. В последовавшие за окончанием войны десятилетия украинцы либо не имели возможности примириться со своей историей, либо сознательно отказывались это делать. У них не было возможности скорбеть - ни в случае с травмой преступника, ни в случае с травмой жертвы. До распада СССР такие переживания, в каждом из случаев, были блокированы либо советской политикой памяти, либо дискурсом диаспоры. После распада СССР культ Бандеры вытеснил память о преступлениях ОУН и УПА, выдвигая на передний план страдания, которые украинцам причинила советская власть.

Все большее количество украинских историков осознают «неприятные» элементы украинской истории и выражают обеспокоенность в связи с повсеместным и ритуализированным отрицанием злодеяний ОУН и УПА. Однако культурное и социально-политическое давление не позволяет многим украинским интеллектуалам открыто выражать свое мнение и заставляет их высказывать только те релятивизированные взгляды, которые могут быть уместными в украинском контексте. По сходным причинам эти ученые, опасаясь коллективного порицания со стороны своих коллег, друзей или родственников, не желают заниматься исследованием деятельности украинских националистов и публиковать работы, которые были бы написаны в правдивом и неапологетическом ключе. По таким же основаниям некоторые из них публично осуждают критические исследования, посвященные деятельности украинских националистов и причастности украинцев к Холокосту.