Он так и не простил нам тот случай с дальнобоями, когда Лиенна ухватилась за коммунское дуло, направленное на Гая. Альфы бесценны, но омеги бесценны втройне. Каждый палец омеги бесценен. Мы проморгали единственный раз, а уверенность старейшины в своей надёжности подорвали навсегда.
– Она не Лиенна, она не полезет…
– У неё дочь при смерти. Никто не знает, что у омеги на уме. Если с Нили что-то случится, я тебе в зад кирку воткну…
– …и провернёшь четыре раза, я помню, Халлар. Не подведём, клянусь.
Открытый джип вылетел под апрельское солнце. Неизвестно, на этом же вернёмся или новое что-то пригоним. Клановые омеги быстро затирали мётлами следы шин на серой грунтовке. Оставалась та же старая дорога к шахтам, будто никто не проезжал здесь десятилетиями – пыль и камень. За нашими спинами опускалась глыба, замуровывая вход в штольню, а мы уже не думали о доме.
Впереди стелился извилистым горным спуском, давил встречным ветром, вздымался голубыми вершинами на горизонте украденный у нас мир. Красивый до восторженного вопля и недружелюбный – руки сами тянулись к автомату, прикрытому тряпками в ногах. Вроде обычный куст впереди, а может, за ним пост полицейский? За очередным поворотом не ждёт ли ряд выставленных стволов?
Мы хоть и побрились, и оделись в самое новое, и вероятность встретить здесь случайных путников мала, а всё равно тревожно: за бет мы сойдём только издали либо в потёмках. Паранойя душит – сразу после выезда всегда остро, потом свыкаешься.
– Вперёд смотри. Укачает, – посоветовал Карвел Нили.
Нили вжималась в его плечо, но головой вертела не переставая. Солнце, деревья, облака – сколько она в пещере пробыла безвылазно, лет десять? Щурилась с непривычки, шею вытягивала. Под тонкой кожей вверх-вниз ходил едва заметный кадык, погладить хотелось. Бледная, хрупкая омега – таких надо беречь и лелеять, а не навстречу коммунам выпускать.
Я всерьёз засомневался, справится ли Нили со своим заданием? Вдруг кассового аппарата в аптеке испугается? Она видела их последний раз в детстве… Наша группа за столько лет для любого форс-мажора план действий отточила, а омега – неподготовленная, непроинструктированная. Не любил я такие вылазки.
Надо же было Тару Лиенну забрюхатить! Несколько лет ничего, мы уже думали, не получится у них, и тут – на. Слава Отцу-Альфе, родит уже скоро, вернётся в группу. Снова будет рядом… преданно смотреть на Тара, кхарнэ.
– К Файгату сворачивай, – сказал я Гаю.
Далеко не поедем. Зачем? Легальная покупка не грабёж. К району внимание не привлечём, а наличные где угодно добыть можно.
Гай зарулил к обрыву; замелькал слева довоенный, размытый ливнями поребрик. Здесь коммуны дороги не ремонтировали. Кому ездить в такой глуши? Через борт джипа перегнёшься – пропасть внизу, и бурлит по камням далеко-далеко под нами грязная вода. Мы тут всегда на измене машины вели, чуть не туда рульнёшь – финиш.
– Это Файгат? – Нили высунулась из-под плеча Карвела, по моему лицу метнулись ароматные волосы. – Обмелел как! Мы с отцом в нём рыбу ловили, пламты во-о-от такие… Странно – пламтов помню, а отца – нет.
– Каюк вашим пламтам, – Карвел усадил Нили обратно. – Химзавод выше по течению построили. Передохли.
Пламтов в специальных водоёмах теперь выращивали, откормленных, ладонями бери – и на сковородку. Коммуны забирали у природы то, что приносило им пользу, остальное вытравливали. Как и нас.
Спустя час опасный спуск, разбитый колдобинами, остался позади. Джип выехал на ровную асфальтовую трассу, проложенную по предгорьям Гриарда. Впереди завиднелись крыши агрокомплекса, по бокам замелькали зеленью знакомые холмы и лесополосы. Показался первый попутный грузовик – тут единственный проезд к поселению Зол. Значит, пора добывать наличные.
Расслабляться и любоваться природой здесь мы уже не имели права. Карвел снял руку с плеча Нили – беты не обнимаются. Тар с переднего сиденья привычно подал мне из бардачка наушник-клипсу, пуговку-микрофон – батарейки бы новые пора достать. Халлар сам эту фиговину собрал для нас, долго провозившись над стыренными где-то схемами: координатор группы слышит всех, и каждый слышит его.
Ещё Тар вытащил бутылку с антикомариной «некусайкой» и лоскуток, чтобы Нили намазать. От кровососущих насекомых защищает целые сутки, как гласила реклама. Запах омеги или альфы забьёт часов на двенадцать, ничем не пахнешь, как коммуняка. Это если не потеть. Вспотеешь – только часов на пять хватит. А ты попробуй не потеть, когда любой прохожий подозрительно тебя оглядывает.
Когда Лиенна фургоны через посты гнала, каждые три часа «некусайкой» мазалась. А то остановят документики проверить – унюхают сразу. Документики-то липовые – я бланки на груз заполнял. Да и в фургоне трое альф с автоматами, плюс в кабине за занавеской один, хоть и тоже намазанный. Как тут не вспотеть?
