Переждав в укрытии, к жилью мы приблизились уже в сумерках. Чтобы не проезжать мимо поста дорожной полиции, Гай свернул с трассы в первую же узкую улочку с одноэтажными домами. Карвел рассматривал со светоуказкой развёрнутую на коленях карту, чертыхался:
– Тут же стадион нарисован! Перестроили всё, гады!
Санеб казался ленивым и приторно-ровным. За одинаковыми решётчатыми заборами ярко цвели клумбы, почтенные старики читали газеты в креслах у крыльца. Вяло перебрасывали мяч коммуны-подростки – ни визга, ни потасовок, не то что в клане, когда дети затевали игры.
Каждый перекрёсток украшали широкоформатные щиты с лоснящимися щеками президента Сорро. В клане им пугали малышей: будешь капризничать – отдадим. На восьмой срок баллотировался чёртов выплодок: «Голосуйте за новый мир». Нас в этот мир не приглашали.
Пока ещё тускло засветились уличные фонари, строго через каждые пятьдесят метров. Стерильно-чисто, непривычно, враждебно. Подрихтовать бы из гранатомётов эту правильность и намотать сытые морды на танковые гусеницы…
Обычно мы заезжали в посёлки только по крайней необходимости. Даже вечером на улицах встречаются запоздалые гуляки, все здесь знают друг друга. Незнакомый автомобиль – зрелище редкое, как цирковой фургон с зазывалкой на крыше. Всем интересно, что чужие забыли в их коммуне?
Наш «Раск» с задней осью, осевшей от тяжести троих альф, провожали острыми взглядами. Сейчас Лиенна лихо врубила бы в динамиках что-нибудь легкомысленно-громкое. Лучшая маскировка – это показать, что ты не прячешься. Великий Отец-Альфа, как же я по ней скучал!
Гай с виду по-коммунски ухоженный, но шея-то бычья виднелась из-под воротника. Липа явная. Из-за этого натягивалось всё внутри от нехорошего предчувствия. Даже фантазии о мягких губах Нили на моём члене не успокаивали. Если засекут, подставим весь клан – Гриард вон, отсюда видно. Опять вертушки полетят, и когда-нибудь что-нибудь нас выдаст.
Я помог Нили спрятать микрофон под майку, завесил ей наушник волосами. Она с усилием сглотнула:
– Обещайте, что спасёте Мо, если меня…
– Перестань, – скривился Карвел. – С тобой же первая группа!
Вывеска с зелёным крестом мигала на двери между манекенами с соседних витрин и автоматом с напитками. За безупречно чистым окном сидел молодой коммун в белом халате и с журналом в руках. Что он там листал с таким интересом – научные статьи? Точно не довоенный «Альфатрах» с голыми омегами, о котором тепло вспоминал Халлар.
Гай припарковался на пустынной площадке перед магазинами. И хорошо, что других машин нет рядом, и плохо – мы заметны, как телевышка в степи. Коммуны, гуляющие в сквере неподалёку, тут же подозрительно оглянулись на «Раск». Нили дёргано вздохнула, сминая в ладони купюры.
– Расслабься, – наставлял я. – Омегой ты не пахнешь. Даже если заподозрят, никто не заставит тебя снимать штаны и доказывать. В карман не тянись, пистолет на крайний случай. Я всё буду слышать и видеть. Если что пойдёт не так, мы рядом.
Тар закивал Нили, показывая на короткоствольный АМ-300 в ногах – мол, всё под контролем.
– Долго сидим, иди, – прошипел Гай, выстукивая такт на руле.
Мимо шла группа коммунов: четыре похожих костюма, четыре невозмутимых рожи с цепкими глазами. Мы отодвинулись вглубь на заднем сиденье «Раска». Казалось, просвечиваемся насквозь, через тонировку.
Я подумал и разорвал листок Абира пополам, протянул половинку Нили:
– Здесь купи только это, остальное в другой аптеке… Сами представьте: чувак пришёл скупиться целыми упаковками, чтобы нахимичить синтохрень. А её в больницах бесплатно колют. Нормально?
– Верно, – кивнул Карвел. – И улыбайся. Лиенна всегда улыбается.
Особенно перед тем, как пулю в лоб засандалить. Прямо сияет вся, безбашенная моя.
Не моя.
Четвёрка коммунов благополучно миновала «Раск». Нили набрала воздуха и вышла в чужой космос. Беззащитная, тоненькая, хотелось сгрести её и спрятать подальше отсюда, надёжнее всего – в моём боксе.
– Дарайн, шакалы, – оповестил Гай.
Далеко впереди ленивой походкой пересекал улицу патрульный в синей форме. Откуда только взялся? Сраная срань. Неужели в этой дыре среди бет такая преступность, что и днём надо патрулировать?
– Не оглядывайся, – сказал я Нили в микрофон. – Представь, что идёшь… допустим, по переходу над хоззалом. Слышишь, козы внизу – ме-е-е…
– Не смеши её, – толкнул Карвел.
Я и сам осёкся – не хватало ещё нервного хохота Нили посреди улицы. Шакал остановился вдали, беседовал со знакомым. Что же он так рано вылез? Ещё не ночь.
Бежевая курточка омеги скрылась за дверью с вывеской «Открыто». Тар поднял автомат и положил на колени. Как можно быть настолько бесстрастным? Он, наверно, и трахался с таким же каменным лицом? Сидит, только пальцы в кулак сжимает-разжимает. Он может часами так делать, если не одёрнуть.
В аптеке зажёгся свет – сработали датчики движения. Стойка стояла боком к нам. Через окно я увидел, как Нили подошла и выложила записку.
– Вот… – услышал в наушнике слабый голос.
Ох, не так же я учил! А поздороваться?
Аптекарь оторвал нос от журнала, повертел листок Аби.
– Ваш рецепт, пожалуйста.
