Просто некоторые особенно.
– Хочу вас обрадовать. – Карвел оторвался от карты. – Аптек осталось две, одна ровнёхонько напротив полицейского управления. Вторая… Гай, тут налево.
Мы обрадовались. Сильно.
Эта аптека мне не понравилась с первого взгляда. Гай привёз нас на широкую улицу в центре Санеба. Фонарь освещал отдельно стоящее здание, облицованное белым сайдингом. Хоть бы деревца какие рядом. Неуютно, бежать некуда, если вдруг что. Редкие прохожие до сих пор шастали туда-сюда, не спалось гадам. Самое неприятное – прямо под фонарём стоял блестящий полицейский мотоцикл.
Нили пикнула:
– Ой.
С детства вбилось: полиция равно смерть. Избегать любым способом.
– Куда? Тормози! – шикнул я Гаю.
Начнём туда-сюда по улицам ёрзать – скорее засекут. Сунулись в жопу головой – теперь уже нечего отступать. Сколько раз нас выручала наглость?
«Раск» замер напротив зелёного креста, горящего неоном. До входа – метров пять, мотоцикл чуть бампером не задели. В аптеке – та же стойка боком к нам, только окно, несмотря на вечернюю прохладу, открыто. Аптекаря видно не было.
По тротуару на другой стороне улицы приближались сзади двое патрульных. Один вёл пса на поводке – совсем хреново. Если псов специально натаскали, их не обманешь «некусайкой». Спустя столько лет наш запах по-прежнему тревога номер один наряду с наркотой. И так будет, пока мы не перестанем оставлять следы грабежей, а совсем не оставлять их нереально.
– Последний рывок, – уговаривал я Нили. – Сделай, ты сможешь.
– Сказала же, сделаю!
Она начала злиться. Не поймёшь, хорошо это или плохо – что за мысли в этой милой головке?
Плечо Нили дрогнуло под моей рукой, потому что из аптеки вышел пухлощёкий шакал в форме. Пожилой аптекарь проводил его, как старого друга.
– Через двадцать минут подъезжай, будет готово.
Шакал заказ, наверно, оставил. Оба коммуна окинули взглядами «Раск». Мы обмерли. Гай сделал вид, что болтает с Нили:
– На меня, на меня смотри!
Мотоцикл просел под толстым шакалом, затрещал мотор. Я вернул на место предохранитель пистолета – пронесло. Обдав наше лобовое стекло выхлопом, шакал удалился. У нас было двадцать минут, пока он не вернётся.
– Удачи. Мы с тобой, – проводил я Нили.
– Великий Отец-Альфа… – выдохнула она и открыла дверь.
Продержись, малышка, пожалуйста.
Старый аптекарь вернулся за стойку. Рожа хитрая, с таким угрозы не прокатят. В открытом окне показалась Нили, сама белее аптекарского халата, но листок сунула уверенно:
– Рецепта нет, заплачу, сколько нужно. Поскорее, у меня встреча.
Кажется, наша омежечка немного освоилась. Старик нацепил очки, долго рассматривал бумажку. Тар флегматично целился в седоватую голову. Наверняка ему до писку хотелось нажать спуск.
– Вы не из нашей коммуны, – докопался аптекарь. – Издалека едете?
– Издалека.
Нили накалялась, я увидел те же сжатые в замок пальцы.
– Не болтай с ним, – предостерёг я. Проколоться можно на любой мелочи.
– Позвольте узнать, для чего вам ладинол, товарищ? – не унимался старик.
– Друг попросил купить, – пожала плечами Нили.
Я встревожился:
– Не отвечай. Пусть продаст и всё.
– Ваш друг – врач?
– Вы продадите или нет? – голос дрожал, Нили нервно чесала шею – была на взводе.
– Э-э… Да, конечно.
Старик застыл на краткий миг, но я почувствовал: что-то не так.
Он развернулся к двери подсобки. Нарочито быстро сдался, ненормально это. Я посмотрел на Нили: худоба, бледность, изящество – не палево, беты тоже красивые бывают… Из-под убранных волос виднелось открытое ухо. Проколотое, кхарнэ!
Сердце рухнуло.
– Гай, вперёд! – я пнул его в спину.
Нили услышала, оробело глянула на «Раск».
– Уходи оттуда, – сказал я. – Сейчас же, молча.
Шакалы с псом на поводке проходили напротив. Мотались в кобурах табельные ПЛ-45. В сторону аптеки не смотрели… не смотрели…
Гай вышел и спокойной походкой направился к двери, надевая наушник. Семь шагов. Аптекарю до подсобки четыре… три…
– Уходи, Нили!
Не прокатило. Она сорвалась и наставила на аптекаря дуло:
– Стоять, коммунская морда!
Старик развернулся, подняв руки:
– Омега, – выплюнул презрительно.
Пистолет ходуном ходил в неумелых руках, палец дрожал на спуске. Ох, зря мы дали Нили оружие.
Я зашипел:
– Не стреляй!
Грохот выстрела поднял бы на уши весь Санеб. Выстрелит, глупая!
– Тар!
Тихо дзынкнуло пробитое стекло «Раска», глушитель проглотил хлопок. Выбитый из рук Нили пистолет отлетел куда-то вниз. Она замотала ушибленной кистью:
– Кхарнэ!
Старик пригнулся за стойкой, следом потянулся шнур телефона. Кому звонишь, паскуда?
Гай ворвался в дверь, перемахнул через стойку, сбивая выставку тюбиков. Аптекарь обмяк в огромных лапах, Гай уткнул пистолет в старчески обвисшую шею:
– Не дёргайся – и выживешь!
– Альфа, – прокряхтел аптекарь. – Стоило догадаться.
Я чуть успокоился – омежка в безопасности.
– Нили, закрой штору!
Заметят прохожие сцену в окне – нам каюк, шакалы совсем рядом. Но Нили не слышала. Тянулась к аптекарю через стойку с перекошенным лицом:
– Ненавижу вас!
– Стой там и не лезь! – осадил её Гай.
