Ещё можно было выбраться на крышу, добежать до локомотива и расстрелять машиниста через окно. Но тогда пришлось бы бросить омегу и Тара. Сколько там в поезде ещё охраны, где они сидят? Поднимется тревога, я не сумею вернуться сюда и вытащить обоих. Меня всё равно убьют.
Хотелось метаться по вагону и что-нибудь крушить. Или орать от досады, что всё так позорно кончится. А я стоял и гладил омегу по тёплому бедру, в каком-то отупении. Никак не верилось, что это конец. Будто всё не со мной, сон…
Что ж, кажется, я сделал для клана всё, что мог. Никто не будет вспоминать обо мне плохо, кроме Карвела и Гая, самых близких братьев. Я не знал свою фамилию и не помнил родителей, но был уверен, что альфы моего рода умерли достойно. И я изо всех сил буду стараться, чтобы там им не пришлось краснеть за меня. Отставить панику.
Я поцеловал омегу в смуглую щёку и перекинул её на другое плечо. Проверил автомат. Надо не забыть оставить пулю для себя. Если бы я мог, оставил бы и вторую – для омеги. Но ни один взрослый альфа не способен убить омегу, против инстинкта не попрёшь. У меня рука не поднимется выстрелить в неё или выбросить из поезда, чтобы она долго страдала с разбитыми внутренностями.
Поэтому придётся оставить её коммунам. Она так никогда и не узнает, что один невезучий альфа держал её на руках. Беднягу снова будут терзать в неволе и использовать как источник сырья для инкубатора. Простила бы она меня?
А вот Тара следовало выбросить немедленно; коммуны не должны видеть гордого альфу таким жалким и уж точно не должны взять его в плен. Может, ему повезёт не свернуть шею? Он живучий.
Я уже шагнул к тамбуру, когда заметил за окном взметённую столбом пыль. За полосой деревьев по просёлочной дороге мчался «Раск», обгоняя поезд. Гай хотел удостовериться, что я не выпрыгну. Смог бы он добить меня, расквашенного о камни?
Я прицелился: попаду в него отсюда, есть шанс. Хотя поезд и шатает, а «Раск» то и дело ныряет за ветки. Но чёрное пятно головы на мушке. Предатель!
Автомат затрещал, очередь взбила листья. Гай пригнулся в машине и добавил скорости, пыльное облако скрыло его. Кхарнэ. На том свете отыщу тварину.
Прыжок через дым – я ворвался в аптечный вагон, хватая в зубы светоуказку. Выстроил ряд коробок и осторожно уложил на них омегу.
Тар истерично заскулил, учуяв пламя за дверью, вжался в стену. Прости, брат, подставил я тебя.
Карвел видел его на крыше поезда и до конца своих дней будет помнить об этом. В нашей битве за омег Тар вообще не участвовал, но вот – попал под раздачу… И ты, Лиенна, прости меня. Особенно ты.
Кулак обрушился на красно-синюю шапку, завывания смолкли. Нокаут с одного удара, он-то меня и сгубил. А как ещё Тара в огонь вытащить? Я поднял обмякшее тело – здоровый кабан – и поспешил к выходу. Санеб уже, наверно, из окна видать.
Сплошной белой полосой мелькала щебёнка между шпалами. Острая, я помнил. Надо бросать Тара подальше, туда, где зелёным забором топорщатся кусты. Пришёл бы сейчас в себя – сам бы от огня выпрыгнул.
Локомотив пронзительно загудел, вагон резко дёрнуло. Я свалился набок, в коптящую кучу дряни; мокрый от пота Тар придавил сверху. Завизжали рельсы, и в окне я стал различать отдельные столбы с проводами.
Быть не может! Мы тормозили! О, великий Отец-Альфа, да я везунчик!
Колёса стучали всё реже. Я отпихнул Тара, высунулся в окно. Впереди, в голове поезда, заклацали выстрелы, там что-то чадило чёрным. Уже различались отдельные куски щебёнки внизу. Всё, валить надо отсюда.
Я выпихнул Тара из окна. Тело перекатилось по насыпи и замерло. Не пойдёт. Пришлось выскочить следом – поезд еле полз – и оттащить Тара подальше в кусты. Из передних вагонов сыпали коммуны в синих формах, бежали к локомотиву. Там тарахтели автоматы. Один взгляд на дым из моего окна, и они попрут сюда. Что происходит-то?
Да пофиг.
Я метнулся обратно в горящий вагон, стягивая на бегу куртку. Жар обжёг кожу через майку – что ж я, долбодятел, раньше не подумал, как тут горячо? Омега так и лежала на коробках среди аптечной вони. Я замотал её в куртку и вытащил на свободу.
Как хорошо-то снаружи! Дыма я на всю жизнь нажрался.
Выстрелы грохотали ближе, охранники что-то орали в мегафон. Я пригнулся в кустах, добрался до спрятанного Тара. Убраться надо как можно дальше, сейчас тут такой ералаш начнётся. Бежать мне до Файгата, потом по воде, потому что по моему следу стопудово пустят псов.
Кряхтя, я взвалил на свободное плечо Тара. Ого! С двойной ношей далеко не убегу.
Что-то я не помню, долго ли после моего нокаута отходят? В такие моменты всегда был в боксе с пищащей подо мной омегой. А знать хорошо бы.
Итак, где я? Санеб сзади, значит Файгат справа, где-то за холмом. Ещё и на холм лезть, в гору.
Солнце жарило не хуже горящего вагона, тяжесть давила в землю. Но стрекотание автоматов за спиной – лучшая подгонялка. С каждым шагом смерть была всё дальше.
Добравшись до вершины холма, я позволил себе передышку. Здесь всё заросло каштанами, нас давно не было видно. Я скинул Тара, аккуратно положил омегу на траву в тенёк. И с блаженством уселся рядом.
