Столько лекарств я в жизни не видел. А вонища от них – в пещере из сортира не так прёт. Пришлось натянуть майку на нос.
Скоростную схему я вывел быстро. Скинуть в проход под ногами очередной ряд коробок – светоуказка в зубах поверх майки. Прочесть надписи – названия большими буквами пишут. Составить ряд обратно. Иначе потом не найду, что проверено, а что нет. И метнуться через тамбур глотнуть ветра из окна.
Ага, и дымка глотнуть. Взорванный вагон Репродуктивного Института горел уже весь: мерзким низким огнём по полу, коптящим – по обшивке стен. Постепенно обугливались коммунские останки. Только в закутке за решёткой в дальнем конце ещё не полыхало.
Поезд тарахтел колёсами, шатался, скрипел. Как в шахтёрской вагонетке, но скорость – попутать можно, от леса за окном в глазах рябит. У них там коммунский вариант Лиенны за рулём? Та тоже гоняет безбашенно. Продолжим мчаться так, у меня и часа не будет.
Я глянул на время и набрал обороты – полчаса уже откатался. Перегретая одежда обжигала; сапоги то и дело пытались затлеть, когда я выскакивал к окну. От кашля уже свело живот, так все лёгкие выхаркаю. Я мечтал о прозрачной воде пещерного Бура и ненавидел синий скотч с эмблемой ФЖД. А скотина Тар лежал на крыше и гадал, на что похожи облака.
Нужная коробка рухнула мне на голову с верхнего яруса, оцарапав краем лоб. По привычке я едва не откинул её к остальным, но слезящийся взгляд зацепился за яркое «ЛА…».
Есть! Уже начал волноваться, что с этой партией запретную хрень не везут. Или вообще не возят по железке, и я протупил со своим выводом. Но фиг. Я умнейший из альф, абы кого координатором не выберут.
Выхватив из кармана широкий скотч, я шустро обмотал коробку целиком в два слоя – а то вдруг повредится – и отставил к выходу. Двадцать пять минут на поиски загадочного «аналоги», потная насквозь одежда и ни глотка жидкости. У Тара разбавленный виски всегда с собой, только просить некогда.
За следующие десять минут я прошерстил остатки фармацевтического бардака, но никаких «аналогов» не нашёл. Может, я не так старого пердуна-коммуна понял? Надо ж было Нили его раньше времени прихлопнуть! И почему Аби не написала об «аналогах»? Вопрос-то важный.
Надо было нужное место не пропустить, иначе я и ладинол потерял бы. Время поджимало.
На сорок пятой минуте я схватил драгоценную коробку и выскочил в горящий вагон, закрыв майкой лицо. Подбежал к окну, вглядываясь в мелькающие деревья. Каким же кайфом было высунуться наружу! Ветер ворвался в рот, выдувая из лёгких дым. Впереди длиннющей змеи поезда уже громадились опоры свежеотстроенного моста через Файгат. Вовремя я, верно мы всё рассчитали.
Прицеливаемся – и добытая коробка, кувыркаясь, летит из окна, приземляется в камышах рядом с электровышкой. Как и договорились. Вышка последняя перед мостом, найдём.
Я довольно вытер потную морду. Задание выполнено, браво, Дарайн. Следующая станция – «вылезайка». Сойду, и первым делом Гай узнает, что отступать от намеченного плана чревато разбродом в группе и гневом координатора. Высаживать меня должен был Карвел.
Надо мной вяло горел уже и потолок. Пожалуй, пора было выбираться из вагона, поджаренный альфа – вряд ли вкусное блюдо. Хотя Лиенне нравилось. Я закинул за спину автомат и рюкзак, напоследок оглянулся по-хозяйски, может, прихвачу что полезное?
На недогоревшей половине туловища тлела знакомая кобура. Я обмотал пальцы рукавом и достал новенькую гюрзу. Нерасторопный был коммун, не успел вытащить, чтобы стрелять в повстанцев. Штучка красивая, пусть для дальнего боя и не годится. Только запасные патроны к ней, видимо, остались на другой половине охранника.
Не помню, зачем я решил сунуться в дальний конец вагона. Там клубил дым в свете лампы, огонь уже закоптил прогнутую взрывом перегородку и гулял по полу за решётчатой дверью. У меня зверски разболелась голова, и казалось бы – вали на свежий воздух, хорош травиться. Но я решил взглянуть, что прятали там коммуны.
Разглядел за решёткой бритую до блеска голову. Гладко-мускулистые плечи без единой царапины. Крепкие ноги с темневшим пушком. Едва заметно поднималась грудь, примотанная эластичными ремнями к койке…
Гюрза выпала из рук. За перегородкой в едком дыму лежала омега. Голая, неподвижная и живая.
Я схватился за решётку, обжигаясь. Рванул изо всех сил, железо только звякнуло. Омега задыхалась там, кхарнэ! Толстенные прутья не гнулись, решётка ходила ходуном в мощных петлях. Да ни в жизнь мне её не вырвать! Где тут ключ искать?
Я взялся за голову. Замок сейнский, на складах такие ставят, пуля не возьмёт. Клещами эти прутья не перекусить. Задёргал снова, захлёбываясь дымом. Решётка лязгала в стальной раме, прикрученной болтами в потолок и пол. Пять, семь, десять болтов. Слишком много для одного альфы. Но я должен! Должен!
Она там умирала – из-за нас!
– Та-а-а-ар! – я высунулся в окно по пояс.
На крыше его не было. Я повертел башкой: Тар сидел наверху соседнего зерновоза, скрестив ноги. Перелез – тут припекало, видно. Оглянулся вопросительно.
– Здесь омега! – заорал я сквозь грохот поезда. – Живая!
