Скакнув с зерновоза, Тар склонился надо мной, обмотав руки рукавами – крыша горячая. Глядя на клубящий вокруг меня дым, побледнел и напряжённо сглотнул.
– Там живая омега за решёткой! – надрывался я. – Один не вырву, помоги!
Тар помотал головой. Да не время же дрейфить!
– Здесь уже потухло всё, – соврал я. – Скорей, она умирает!
Горло саднило от крика и гари. Тар только дальше отполз от дыма. Не слезет, тварина – убью.
– Она задыхается, гад ты трусливый! А если бы это была Лиенна?
Как я это придумал? Уже хотел лезть за ним и спихивать силком, но перед лицом свесились сапожищи. Я загородил плечами окно, чтобы он не видел раньше времени, что внутри. Ещё спрыгнет на скорости за сотню.
Тар вцепился в нижний край окна. Я – в его руки, потому что горящий потолок он уже заметил. Следа не осталось от хладнокровия: на меня умоляюще смотрели расширенные глаза. Тар захрипел сквозь стучащие зубы:
– Н-н-не могу.
Бздун паршивый! Я дёрнул его за шиворот и затянул в вагон.
– Зажмурься!
Мы рухнули на горящие обломки; автомат больно ткнул в ребро. Я подскочил, сбил с волос искры. Тар скрючился на полу, обхватив голову, отчаянно заныл на одной ноте. Я поднял его за ворот и залепил леща по зажмуренной морде.
– Не смей раскисать!
Потянул его в дальний конец, спотыкаясь о завалы. Не переставая выть, Тар волочился за мной безвольным кулём:
– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…
Что ж за ссыкло такое! Ничего, не околеет.
– Хватайся! – Я вытянул его рукава, чтобы не сжечь ладони, дал ему нащупать прутья. – Выведу, когда вырвем решётку!
Омега ещё дышала, затянутая ядовитой пеленой. Сейчас, сейчас…
– Дёргай!
Заскрежетали болты под двойными рывками, стальная рама заболталась легче. Трещали мышцы и плыло в глазах. Из чего эти двери варят, кхарнэ, я же джип приподнять могу!
Тара трясло, бормотал что-то несвязно, мёртво цепляясь за прутья. Великий Отец-Альфа, только не сейчас, брат!
– Ещё!
Я заорал, потянул на себя, упираясь ногой в стену. С резким скрипом тяжёлая решётка вместе с рамой оторвалась и накрыла нас, повалив на спину. Под лопаткой чавкнуло – угодил в кровавый шматок охранника.
Я отбросил раскалённую решётку через голову. Тар свернулся в клубок на закопчённом полу, поскуливая. Ох, горе моё.
Подождёт.
Шаг за перегородку – в серую муть, слезящую глаза. Я сорвал эластичные ремни, подхватил лёгкое тело и бросился к окну.
Дыши, дыши, моя хорошая. Всё кончилось. Я с тобой.
Омега, наверно, потеряла сознание в дыму. Дрожали длинные ресницы на смуглом лице – такую тёмную кожу редко встретишь. На атлетичных руках выделялись выпуклые вены, на гладком животе – изящные квадратики пресса. Сильная омега, как Лиенна. Безупречно сложённая – от бритой макушки до нежно-розовых пальцев ног, будто детских. Где она жила раньше, как её беты поймать смогли?..
Порыв ветра случайно донёс сладкий аромат её тела, и что-то громко щёлкнуло во мне – дзын-н-н! Будто встряхнуло мозги, и там всё встало на место в один миг.
Я понял, для чего выжил в разорённой деревне, лазал по помойкам, грабил фуры и продолжал трепыхаться в луже вселенского дерьма, куда нас окунули коммуны.
Для того, чтобы сейчас держать на руках сокровище.
Никому не отдам, никогда. Это она, истинная, как Керис в детстве рассказывала. Я взял самую дорогую в мире добычу.
Из тотального шока меня вывел протяжный гудок локомотива. Мне же сходить! Глянул на часы – до оговорённого времени пять минут. Гай уже должен заложить взрывчатку под рельсы, и скоро послышится большой бабах. Развести второй пожар на путях мы не успевали, но развороченная дорога тоже заставит машиниста притормозить.
Я оглянулся и ошалел: Тара не было в вагоне. Неужели выпрыгнул в окно, пока я освобождал омегу? Он в припадке вообще невменяемый. Но хлопающая дверь в тамбур успокоила: Тар просто уполз от огня. Значит, глаза всё-таки открыл, а это амбец.
Осторожно перекинув омегу на плечо, я заторопился к тамбуру – надо готовиться к выходу. Распахнул дверь и щёлкнул светоуказкой.
Тар сжался на корточках среди коробок в дальнем конце аптечного вагона. Уделанные сажей руки прятали перекошенное лицо, на них вздувались свежие волдыри ожогов. Полз по вагону не глядя, полоумный. Из-под трясущихся пальцев катились градины пота и сипело безумное:
– Ы-ы-ы-и-и-и-и…
Всё, тушите свет. Это уже не Тар. Если он от вида факела в пещере под лавку забивался… Что за сила превращает могучего альфу двадцати лет отроду в сгусток паники?
Я взял светоуказку в зубы, наклонился, стараясь не ударить омегу о коробки. Фляжка всегда у Тара во внутреннем кармане.
– Глотай, живо! – Я залил виски между лязгающих зубов. Тар давился, ошалело хапал дымный воздух и вряд ли меня видел.
Безнадёжно, такого Тара только Лиенна могла успокоить. И то не за пять минут, которые у нас остались. Ничто не заставит его добровольно вернуться в горящий вагон. Если я не вытащу его из поезда, он так и просидит здесь, пока коммуны не придут и не потушат пламя.
Что ж, как раз верну должок за гранату.
