Скатка приходит в движение, воздух заполняется пылью, и мимо них начинает проноситься поезд из камней и земли. Мелкие камешки отлетают от него и попадают в пассажиров. Случаются и камни покрупнее – Аминат уверена, что заработала несколько ушибов и царапин, но ничего серьезного. Существо движется со скоростью около пяти миль в час, и тело его пульсируют в такт бурному потоку земли, подобные которому Аминат видела только на стройках. Примерно каждые пять минут темноту разгоняет сноп искр – это скатка проглатывает необъяснимым образом находящиеся под напряжением кабели. Тьма начинает понемногу рассеиваться как раз, когда Аминат ощущает подступающую клаустрофобию. Она сглатывает, выравнивая давление в среднем ухе, и напрягает глаза, чтобы хоть что-нибудь разглядеть.
Они вырываются на поверхность, и Аминат как никогда рада увидеть свет. Скатка принесла их к самому краю купола. Она не закрывает рот, чтобы они смогли выйти. Алисса на мгновение задерживается, чтобы обменяться с ней неслышными словами, а потом скатка скрывается под землей, вращаясь вокруг своей оси, и оставляет после себя кратер с лопнувшими трубами и внушительными кучами щебня.
Алисса поворачивается к пробоине в куполе.
– Хочешь, я пойду с тобой? – спрашивает Аминат.
– Нет, не нужно. – Алисса подходит к куполу так, словно для нее это обычное дело. На границе она останавливается. – Аминат, спасибо, что тогда отвела меня в дом своей подруги. Я рада, что увидела эту сторону человечества, – теплоту, верность. У меня к тебе есть просьба. Если я погибну, ты сможешь найти моих мужа и дочь и… утешить их?
– Конечно, – отвечает Аминат. – Но я думала, что ты не Алисса Сатклифф.
– Сегодня я – она.
Когда ее поглощает тьма, Аминат оттаскивает бессознательную троицу в укрытие, чтобы они не притянули к себе бомбы. А сделав это, бежит к Бейнону, чтобы найти любимого.
– Он согласен на капитуляцию в принципе, но официально примет ее только при личной встрече. И не с представителем, Джек, ему нужен ты.
Телефон почему-то шипит. Джек подносит его к другому уху на случай, если это тиннитус, которым в последнее время страдает множество людей, – обычное дело в зоне боевых действий.
– Он ведь собирается упечь меня в какую-нибудь тюрягу, да? – спрашивает Джек.
– Я не знаю.
– Безопасный проход для моих людей?
– Твои жена и непосредственные подчиненные его получат, но не комбатанты. Любые военные преступники должны быть наказаны. В такой ситуации повинные головы всегда летят с плеч, ты сам это понимаешь. Если преступлений не было – прекрасно, они смогут уйти. Но вежливых войн не бывает, Джек. Всегда находятся те, кто заходит слишком далеко. Даже обычные люди на войне звереют. Мы просто не говорим о них в документальных фильмах и учебниках истории, если они не организованы, как нацисты. А среди твоих солдат преступники, Джек. Ты знал, чем рискуешь.
Джек вздыхает.
– Где я должен буду это сделать?
– В Асо-Рок.
«Президент готовит для меня красочную смерть на глазах у всего народа, потому что ему нужно сделать из меня пример, чтобы припугнуть других мятежников».
– Не думай, что мне это доставляет удовольствие. Я лично очень многое вложил в развитие твоего потенциала. Я знаю, что означает это твое молчание.
«Да уж конечно знаешь».
– Я согласен, – говорит Джек. – Попросите его остановить бомбардировку и скажите, в какой день и в какое время я должен быть в Абудже.
– Он ждет, что до конца этого дня над твоим особняком поднимется зелено-бело-зеленый флаг, и тогда он пришлет за тобой транспорт.
– Уверен, что флаг мы где-нибудь откопаем.
– Джек, ты поступаешь правильно. Я…
Джек обрывает разговор.
– Лора, – говорит он.
– Сэр. – Лора ожидала за дверью. Она одета в черное в знак траура по своему писателю.
– Я хочу кое о чем тебя попросить.
– О чем?
– Я хотел бы использовать малую часть твоей памяти для хранения документов, которые должны быть обнародованы при определенном условии.
– Каком?
– Смерть от неестественных причин, даже если эти причины будут законными.
– Такими, как казнь?
– Именно.
С воздухом за спиной у Лоры начинает твориться что-то странное – будто стремительно сгущаются грозовые тучи, или разбросанное конфетти собирается воедино в обратной перемотке; в пустоте возникает и постепенно заполняется деталями контур человеческой фигуры.
– Что это? – спрашивает Джек.
Лора оборачивается, но, судя по всему, ничего не замечает.
– О чем вы?
Это женщина: чернокожая, в темно-зеленом комбинезоне, с непокрытой головой и прической афро. Без оружия.
– Мистер Жак, вы меня не знаете, и у вас нет причин прислушиваться к моему совету.
– Но совет все равно будет, верно?
Она стоит совершенно неподвижно.
– Простой и краткий: подождите.
– Чего?
– Поймете, когда увидите. Пока что ничего не делайте. Я прошу вас просто подождать. Прощайте.
Она растворяется в воздухе.
Лора спрашивает:
– С кем вы разговаривали?
– Ты ее не видела?
– Нет.
Джек включает записи с камер наблюдения, и на них видны Лора и он сам, беседующий с воздухом. На этот раз – никаких помех, не как тогда, с Алаагомеджи.
