Аминат приближается к гангстеру.
– Уходи, Тайво. Нам не нужны проблемы.
Тайво улыбается глазами и зубами – медленной улыбкой хищника.
– Интересно теперь будет жить в Роузуотере. Вот на меня, например, посмотри – свободный человек, герой войны, все грехи отпущены.
– Звучит как хорошо отрепетированная реплика, – замечает Аминат. – Сколько раз ты повторял этот кусок про героя войны?
Тайво склоняется к Аминат; он обращается к ней, но предназначает свои слова Кааро:
– В этом новом будущем мне нечего будет делать, кроме как разыскивать старых приятелей. Близятся веселые времена. Пошли, мальчики. Мне нужны дорогая шлюха, «виагра» и чуток кетамина.
– Мудаки прямо косяками идут, – говорит Аминат. Она кладет руку на плечо Кааро. – Я не позволю ему причинить тебе зло, любимый.
– Я устал от всего этого, Аминат, устал драться. Тайво один раз уже чуть меня не убил. Его за решетку посадить нужно, а не прославлять.
Аминат смотрит ему в глаза.
– Я не позволю ему причинить тебе зло.
У нее звонит телефон. Это Лора.
– Он хочет с вами поговорить. – Она переключает звонок на Жака.
– Куда ты идешь?
Аминат пожимает плечами, хоть и знает, что Жак ее не видит.
– Домой, с одним мужчиной и его собакой.
– Тебе работа нужна?
– Простите, что?
– У меня только что были телефонные переговоры с президентом. Нас рассудила… заинтересованная третья сторона. Так вот, нам предоставили статус города-государства – в принципе, хотя ряд существенных вопросов еще нужно проработать. Мне нужен тот, кто возглавит службу безопасности, Аминат.
– А с чего вы взяли, что я достаточно квалифицирована, чтобы ее возглавить?
– Если уж я могу выполнять работу, для которой недостаточно квалифицирован, то почему ты не можешь? К тому же я видел тебя в деле. Мне нужна именно ты.
Аминат бросает взгляд на Кааро.
– Мне нужно подумать.
– Думай сколько хочешь. Шучу. У тебя есть двадцать четыре часа.
С этими словами он отключается. Аминат хочет рассказать все Кааро, но замечает, что его глаза остекленели. Она прослеживает его взгляд и видит Ойин Да, Велосипедистку – мыслительницу, анархистку, путешественницу во времени и бывший предмет обожания Кааро. Где она – там всегда неприятности.
– Какого хуя тебе тут надо? – выплевывает Аминат.
– Я хочу поговорить с Кааро, – отвечает Ойин Да.
– Не получится, – отрезает Аминат. – Мы многое пережили, и он хочет домой. Он буквально только что мне это сказал.
Ойин Да кивает – дважды – и, кажется, хочет что-то сказать, но потом отворачивается, чтобы уйти.
– Не дай Феми умереть в заключении, Аминат. Иначе всем придется плохо.
Она как будто проходит сквозь завесу воздуха: вот она была, а вот ее нет.
Аминат передает информацию Лоре, а потом отводит Кааро домой, где берет на себя непривычную роль заботливой домохозяйки, чтобы вытащить его из бездны уныния.
И даже кормит цербера.
Я не могу уйти тем же путем, которым пришел – на юго-востоке шумное празднование и безумные толпы, – поэтому поворачиваю севернее, надеясь пробраться через руины того, что было деловым районом, подняться на холмы, а когда миную комплекс по переработке отходов – связаться с О45. Бомбардировка здесь была неравномерной: некоторые небоскребы снесены до основания, а некоторые чудом остались нетронутыми. Я иду по бетонным каньонам, вымощенным битым стеклом, сжимая щупальце Нуру, как оружие. Иногда присоски прилипают к моему предплечью, но кончик всегда смотрит вперед. Я чувствую внутри щупальца пульсацию, словно оно отрастило себе сердце. По пути меня преследуют фантомы – это обитатели руин, напуганные моей уверенностью, разбегаются, как тараканы. Кто-то стреляет в меня из укрытия, но графен поглощает удар. Я даже не заморачиваюсь тем, чтобы догнать стрелка.
Я избегаю дорог, на которых выросли новые ганглии, но это непросто. Они теперь повсюду, что хорошо для Роузуотера, но плохо для меня.
Я вижу воронку, в которой лежит сбитый дрон, окруженный семеркой скелетов. Должно быть, внутри у него была зажигательная бомба, и взорвалась она не сразу. Незадачливые сборщики лома погибли при взрыве.
Меня терзает голод, у меня заканчивается вода, но к ночи я должен выбраться из города, так что не беспокоюсь об этом. В некоторые дома я все-таки заглядываю, но вода из кранов еще не течет. Укрывший землю зеленый мох поглощает звуки и липнет к ботинкам. Я пробую его съесть или выжать из него влагу, но он горький, а значит, может оказаться ядовитым. Каждые полчаса я делаю десятиминутный привал, во время которого пытаюсь выйти в ксеносферу, но она полнится тем, что я могу назвать только «нейростатикой» – сплошные мигающие огни и невнятица. В спокойные моменты мне до сих пор вспоминается наша засада, страх, который я ощутил в тот миг, когда был уверен, что меня убьют, и разорванное взрывом на куски тело Нуру. Когда я об этом думаю, щупальце вздрагивает, словно тоже помнит, и я задаюсь вопросом, нет ли у него какого-то доступа к моим мыслям, но тут замечаю приближающуюся ко мне троицу. У них дубины и, кажется, пистолет.
