— Тебе придется телепортироваться на Альтаир… Ты же теперь, как я вижу, не боишься больших расстояний. — Рейдингер продолжал осторожно зондировать её мозг.
— «Герои возвращаются домой», — продекламировала она. Потом резко изменила тон:
— Нет никакого шанса, что она выздоровеет? — Всё-таки Ровена испытывала к Сиглен что-то похожее на сочувствие.
— Ни одного! — сурово оборвал её Рейдингер. — Мы обязаны обеспечить ей спокойный конец, Ровена, — добавил он более добрым, но все ещё серьезным тоном. Впервые за всю их беседу он по-настоящему взглянул на неё и, увидев жетон Безопасности, спросил:
— Ангарад Гвин?
Ровена прыснула — его удивление было подлинным.
— Мое настоящее имя, — пояснила Ровена.
Наконец-то на лице Рейдингера отразилось и уважение.
— Ты позволила ему «пройти» в твой мозг настолько глубоко?
— Конечно. — Она не стала углубляться в подробности. — Моим отцом был инженер с шахты. А мама — одна из учительниц, работавших в лагере. У меня был старший брат Ян. Вам, вероятно, придется внести исправления в мое личное дело.
— Зачем? — Рейдингер вновь стал самим собой. — Все знают тебя как Ровену. Ты не сможешь в один миг превратиться в Ангарад Гвин. А теперь заканчивай все дела на Каллисто. Я уже вызвал этого нахального денебианца.
Но если вы воспользуетесь рабочим временем Прайма для развлечений, то я так отшлепаю вас обоих, что вы не захотите спать друг с другом целый месяц. Я и так уже предоставил вам гораздо большую свободу действий, чем вы заслуживаете.
— Никогда бы этого не подумала, Рейдингер, — сказала она со смехом, — принимая во внимание все, что мы смогли достигнуть.
Рейдингер быстро прощупал её мозг.
Она снова засмеялась.
— Не провожайте меня. Я знаю дорогу.
Появившись в приемной, она обнаружила там Голли Грена, горячо спорившего с пятью разгневанными мужчинами из службы Безопасности.
— Прошу прощения. Талант Грен, — извинилась девушка, прерывая потоки обвинений, изливавшиеся на него. Потом приподняла немного защитное поле, чтобы все они смогли понять, кто она такая. — Я не хотела навлечь на вас неприятности, но мне было необходимо поговорить с Праймом Земли как можно скорее.
— Разве нельзя было это сделать обычным способом? — пробурчал явно обидевшийся Грен.
— Нет, — ответила она без капли раскаяния. — Но не вините Афру. Он не мог не подчиниться моей просьбе. Вы были очень любезны и очень помогли мне.
Грен смиренно вздохнул. Ровена победно улыбнулась команде из службы Безопасности, настроенной куда менее дружелюбно.
— Вы же знаете: невозможно удержать одного Прайма, если он захочет встретиться с другим, хотя инфракрасные датчики и обнаружили мое присутствие. Обещаю, что в следующий раз, когда загляну к вам, буду действовать строго по протоколу. Пойдемте, Голли, проводите меня до челнока.
Такое неожиданное возвращение на станцию Прайм Альтаира, да ещё полновластной хозяйкой, кого угодно могло бы выбить из колеи. Ровену же переполняли радость и гордость. Наскоро собранный комитет по встрече включал многих знакомых людей, среди них были и сводные брат с сестрой, что очень порадовало Ровену. Она подавила волну боли от мысли, что Лузена не дожила до этого дня. Как и Сиглен. Пока Ровена сдавала дело на Каллисто после встречи с Рейдингером, старая Прайм умерла.
Возглавляла комитет координатор Камилла. Забыв о протоколе, она обняла Ровену, плача от счастья.
— Девочка моя дорогая, как же мы рады, что ты вернулась к нам. — Отстранившись, она бросила быстрый оценивающий взгляд и затем снова крепко обняла свою бывшую подопечную.
Ровена охотно ответила на объятия, согретая непосредственностью Камиллы. Женщина заметно постарела, но её мозг был светел, открыт и добр так же, как и раньше, а аура по-прежнему впечатляла ярко-зеленым цветом.
Хватило мимолетного контакта, чтобы Ровена узнала и многое другое: что координатор Камилла долго протестовала, когда Ровену ещё ребёнком отдали под безрадостную опеку Сиглен; что она всегда чувствовала себя виноватой, потому что не смогла поддерживать достаточно тесные личные контакты с осиротевшей девочкой. Ровена поняла ещё и то, что координатор узнала об её возвращении на Альтаир в качестве Прайм с огромным облегчением и гордостью.
— Я только сожалею, что вернулась при таких горьких обстоятельствах, — сказала Ровена, отвечая на многочисленные приветствия.
На лицо Камиллы набежала тень печали.
— Бедная Сиглен… По крайней мере, её оградили от невыносимой боли, и она не испытала чувства беспомощности, неизбежного в подобных случаях…
Какое облегчение, что ты с нами. Лучше и быть не может, когда Прайм Альтаира работает у себя на родине.
