- Как это не можешь?! – Моему возмущению не было предела. – Твоего слова достаточно, чтобы в Звёздном Городке война прекратилась, а тут – такая малость! Скажи ребятам, чтобы они Виталика не трогали! Тебя они послушают.
Слушая мои нападки, Канарейка хмурился всё больше.
- Подожди, ты меня господом богом что ли возомнила? Тут, кажется, не армия и друзья мои – не солдаты-новобранцы, которых как марионеток за ниточки можно дёргать.
- Что?! И это ты говоришь?! Они же за тобой, ЗА ПЬЯНЫМ, драться шли как зомбированные! Неужели теперь ты не можешь…
- Обстоятельства сейчас не те. Жаль, что ты этого не понимаешь. – Вадим действительно выглядел опечаленным. – Сейчас я им ничего запретить не могу. Ты Шурика видела? Его так били вчера – хорошо, поблизости прохожие появились, иначе не знаю, чем бы все это для него кончилось. Давно уже они так не возникали. У всех такое впечатление сложилось, что это Виталька их натравливает.
- Неправда! – Всё во мне вскипело, запротестовало в негодовании. – Этого не может быть!!!
- Тише ты. – Так же, как недавно Маринка, осадил меня Вадим. – Теперь-то чего кричать? Может – не может, ни для кого это принципиального значения уже не имеет. Если завтра ещё кого-нибудь побьют, мы не сможем молчать и делать вид, что ничего не происходит. Пацаны в первую очередь не смогут. И если я им буду запрещать мстить за своих, меня попросту уважать перестанут. В необъективности заподозрят по отношению к Витальке. Мы же не на поле боя, в конце концов, и каждый волен делать что хочет.
Я слушала Канарейку, затаив дыхание. Слушала – и не верила своим ушам. Он говорил умные, серьёзные слова, а, по сути, от цинизма его речей волосы на голове вставали дыбом. Мне уже не в первый раз безумно захотелось надавать Вадиму пощёчин – сильных, очень болезненных и звонких. Нарочно, назло – он ведь не выносит, когда его бьют по лицу!
- Ты… Вот ты, значит, как…По полочкам тут мне всё разложил…Умник… Сам, значит, во всём виноват, а Виталика теперь в жертву приносишь?.. Это из-за тебя он к Шумляеву переметнулся, потому что деваться ему больше некуда. И ты от него сам, первый сразу же и отказался значит?.. Теперь, значит, каждый в твоей компании делает всё, что хочет, а ты об авторитете своем заботишься, боишься наперекор друзьям пойти…Ты…Ты… Знаешь, ты кто?
Но кто он именно я никак не могла придумать и поэтому пыхтела, задыхаясь, глядя на Вадима с откровенной ненавистью.
- Да подожди ты. – Начал было он. – Я-то лично даже пальцем к Витальке не прикоснусь. Я все понимаю, я…
- Иди ты знаешь куда?! – Я, наконец-то накопила в себе силы для нового взрыва ярости. – Ты врёшь, ты ничего не понимаешь! И я тебе не верю!!! Ты обещал мне, что помиришь нас с Виталиком, а сам…сам просто уничтожаешь его, позволяя падать в пропасть! Ты только о себе думаешь, о своем хвалёном авторитете в кругу друзей! А на остальное тебе плевать! На всех плевать, кроме себя!!!
- Ксюш…
- Да пропади ты пропадом! Если с Виталиком что-нибудь случится, я тебе в жизни этого не прощу, понял?! И буду только рада, если в следующий раз Шумляев тебя где-нибудь подкараулит! Давно ты по шее не получал, а пора бы тебя приструнить, пока мания величия не началась! Это уже психушка, палата номер шесть, где Наполеоны находятся!
Стоит заметить – распалялась я не напрасно. Мои слова не улетали в никуда, Канарейка внимал им и, к чести его будет сказано, в течение всего этого времени не сводил с меня своих выразительных умных глаз. Он уже не пытался меня перебить – чувствовал, видимо, что это бесполезно. А мне, в свою очередь, добавить к вышесказанному было нечего и, выплеснув всё скопившееся во мне неистовство и злость, я пошла, почти побежала прочь. Уже в конце длинного коридора, перед тем, как свернуть за угол, я, не поборов в себе искушения, обернулась назад. Вадим стоял на прежнем месте и задумчиво смотрел прямо перед собой. Таким потерянным я его раньше не видела. Создавалось впечатление, что те пощёчины, о которых я мечтала, он получил с лихвой. Однако в душе моей ликования не было – только звенящая, холодная пустота. В принципе, чего я решила, облив Канарейку грязью? Ничего я не решила. Виталик по-прежнему оставался чужим. И мне уже казалось, что вместе нам никогда не быть…
Глава 29
