- Он и так, по-моему, слишком сильно ко мне привязан. – Голос мой, пожалуй, чересчур явно выражал сожаление. Канарейка его почувствовал:
- А ты этому не рада?
- Нет, почему… Меня это просто иногда пугает…Слишком сильное у него чувство, и я…
- И ты не готова ответить ему тем же? – Закончил Вадим, чем опять поверг меня в глубочайшее изумление. Вообще, сказать я хотела вовсе не это, однако мысли, признаюсь, текли именно в таком направлении. Я посмотрела на Вадима с откровенным восхищением:
- Послушай, откуда ты так хорошо всё знаешь? Мне кажется, что ты ещё много интересного можешь рассказать обо мне, чего я сама о себе не знаю. Но почему-то не хочешь…Или ждёшь подходящего случая.
Откровение за откровение – Вадиму польстило то, что я ему сказала.
- И чего же ты хочешь от меня услышать?
- Правду.
- Ту, которую ты сама о себе не знаешь?
- Да. Которую ты со стороны видишь лучше, чем я.
Наш диалог выглядел абсурдно. И, тем не менее, я никогда ещё не была такой серьёзной. Что-то подсказывало мне – именно сегодня и сейчас мы с Вадимом можем быть предельно откровенными. И только в этот поздний вечер между нами всё решится окончательно. Тишина нависла над посёлком. Окутанный снежным покрывалом, он теперь выглядел на удивление чистым и опрятным. Куда-то исчез вечный мусор, скрылась под сугробами режущая глаза грязь. И уже не казался мне отвратительным этот тесный мирок под заковыристым названием «Бахчиванджи», и куда приветливей стали серые пятиэтажки, никакие и не безликие вовсе, а очень даже разные. Каждый дом вызывал теперь в моей памяти определённые ассоциации, каждый двор о чём-нибудь да напоминал. Никогда раньше мне не было так интересно жить, никогда я ещё не впитывала в себя каждый свой прожитый миг, бесконечно наслаждаясь всем вокруг и всему вокруг внимая. Я словно заново перерождалась, поменяв место жительства. Сколько же времени прошло с тех пор? Чуть больше месяца…И вот уже нет моего невинного детства. И вот уже серьёзные проблемы забивают мою голову, не слишком ещё готовую для подобных мысленных перегрузок. Я задаю себе кучу вопросов, копаюсь в своих чувствах, мучаюсь сомнениями… Такой ли я была раньше, когда жила в Твери? Кажется, ни тогда, ни теперь я себя толком не знала. И разобраться в своём поведении не могла…
- Ты знаешь, что я тебе скажу, Ксюш. – Голос Вадима, прозвучавший во тьме, показался мне непривычно грустным. – Вы с Виталькой разные люди, это невооружённым глазом видно. Поэтому я тебя и проверял. Не верил, что ты с ним серьёзно.
- Я не давала тебе повода так думать. – Обиженно заметила я. – Виталик самый лучший парень на свете. Он даже лучше тебя. Не обижайся.
- Я знаю. Иначе я бы с ним не дружил.
- Я ему рассказала, как ты переживаешь.
- А он что? – Вадим старался не выдать свою заинтересованность, однако я и без того понимала, что для него значит дружба с Виталиком.
- Он тоже очень переживает, Вадь. И зря ребята его в предательстве обвиняют. Душой он всегда с вами. Просто…
- Просто – что? – Теперь Канарейка уже не смог скрыть жгучего любопытства.
- Шумляев хотел с его помощью тебе отомстить. Предлагал ему вызвать тебя вечером к забору…
Дальше можно было не объяснять, Вадим всё понял, мрачно меня прервал:
- Дурак Шумляев… Виталька никогда на такое не пойдёт, что бы между нами не произошло. Я его знаю. И верю ему больше, чем себе самому.
- Он и не пошёл. – Подтвердила я воодушевлённо. – И остался он с Шумляевым только для того, чтобы помешать ему с тобой расправиться. Для страховки.
- Это значит, вроде шпиона что ли во вражеском тылу? – Вадим усмехнулся. – Мог бы, по крайней мере, нас в известность поставить.
- Вадь, неужели ты не понимаешь, что он обижен? Или ты думаешь, что гордость есть только у тебя одного? Если бы ты хоть раз пересилил себя, вы бы сразу же помирились. Достаточно одного твоего жеста навстречу, чтобы он тебя простил.
- Я не нуждаюсь ни в чьём прощении. – Отрезал Канарейка жёстко и с привычным уже вызовом. Конечно, чего же я ещё от него ожидала? Вызволяя Виталика из вражеского притона, Вадим и так проявил небывалое великодушие. Глупо было бы рассчитывать на большее. И, тем не менее, очень хотелось сделать что-нибудь, положить конец этой бессмысленной ссоре, возникшей из-за моей скромной персоны.
- Так не может всю жизнь продолжаться. – Сказала я, сама не понимая зачем. – Вы нужны друг другу. Разве можно одним махом зачеркнуть восемь лет вашей дружбы?
- Мы её и не зачеркивали, Ксюшка. – Почти ласково возразил мне Канарейка. Как старый дедушка – маленькой, наивной внучке, не понимающей самых простых жизненных истин. – И никто, даже ты, нашу дружбу разбить не в состоянии. Слишком долго она длится. И слишком много мы вместе пережили. Нет такой тайны, которую Виталька обо мне бы не знал. Так же, как и я практически всё о нем знаю. Даже то, о чём никому больше не известно.
