В моём вопле слышался такой панический страх, что Канарейка сперва даже растерялся. И тем не менее, руку попытался освободить:
- Да ты чего, Ксюшка? Никто меня тут не убьёт.
- Всё равно. – Меня почему-то снова заколотило. – О чём тебе с ними говорить?
- Это моё дело. Отпусти. – И уже более резко вырвал руку из моих пальцев.
Собственный страх и мне самой казался необоснованно глупым, но ведь это же я, а не кто-то другой, была свидетелем разговора двух Шумляевых, и понять моё поведение, думаю, может каждый.
- У-ау! Здорово, Шумляев! Как ты живописно в этом свинарнике смотришься! Прям как будто здесь родился! – Жизнерадостный голос Вадима звучал в данной ситуации довольно неуместно, и я покрылась липким потом, представив, как разъярится сейчас пьяный Толян при виде своего заклятого врага. Нет, война со звёздновцами была невинной забавой по сравнению со страстями, кипящими внутри нашего посёлка.
- Ви-итя-а!!! – Раздался истошный рёв за дверью комнаты. – Вить, просни-ись!!! Это он!!! Или у меня глюки?! Ви-ить?!!
- Не вовремя Витя вырубился, правда? – Канарейка откровенно издевался над Толяном. – А это что за мочалка с тобой тут валяется? Ты её в бреду, наверное, за Варьку принимаешь? Знаешь что, Толик, советую тебе и дальше жить такими фантазиями. Иначе у тебя будут большие проблемы.
- Ты…С-сука!!!... Я тя достану!...Ви-и-ить, встава-а-ай!!!
- А без Вити слабо?.. Толик, я тебе серьёзно говорю и надеюсь, что ты своими обкуренными мозгами это усвоишь. Держись от нас подальше. Особенно это Варьки касается. На пять метров к ней приблизишься – шею тебе верну собственноручно, и твой братец-рецидивист тебя не спасёт. Понял?.. Понял, спрашиваю, мудак?!
- Ви-ить!!!
Мне бы очень хотелось не только слышать эту несуразную перепалку, но и видеть её собственными глазами – наверняка, физиономия у Шумляева была сейчас прикольная. Вот только входить в комнату, где штабелями валяются друг на друге голые дегенераты, я не решилась. Всё-таки для подобного рода зрелищ мой разум считался ещё относительно целомудренным, и стоило бы не развращать его раньше срока.
Слава богу, ребята в это время, так и не разбудив Виталика, решили действовать сами, и под чутким руководством участкового поволокли его с кухни в прихожую. Там им кое-как удалось нахлобучить на моего бедного кавалера куртку, запихать безвольные ноги в ботинки. В продолжение всего этого процесса Виталик слабо трепыхался и что-то бессвязно мычал себе под нос. Никто особенно не вникал в его пьяный бред. Часть ребят обихаживали Галину Петровну, которая тоже едва держалась на ногах и вот-вот была готова упасть в обморок. Так и вышли мы все из квартиры двумя партиями. Я опять оказалась в хвосте этой труппы, и только на первом этаже меня догнал Вадим – он вышел самым последним.
- Ну, как он?
- Виталик? Да так же. Никак. Не очнулся. А ты что там так долго делал?
- Как это что? Любовался грехопадением противника. Надо понимать!
- Это было опасно. В таком состоянии он тебя и правда мог убить.
Вадим беспечно улыбнулся:
- Да брось ты. В таком состоянии он кулак выше пояса не поднимет. Если бы у меня не было преимущества, разве я бы туда пошёл?
- Пошёл бы. – Не задумываясь, выразила я своё мнение. – Потому что у тебя в голове одного очень важного винтика не хватает. И его отсутствие рано или поздно тебя погубит.
- Не понимаю – Канарейка обиженно нахмурился. – Что ещё за винтик ты имеешь в виду?
- Очень важный винтик. Инстинкт самосохранения называется.
На этот раз Канарейка благоразумно промолчал, и некоторое время мы шли молча, рука об руку. Впереди нас ребята вели под руку Галину Петровну и волокли бесчувственного Виталика. Я подумала о том, как стыдно было бы бедной женщине, случись всё это средь бела дня, когда вокруг полно людей – даже сейчас, когда улицы пустовали из-за рано спустившихся сумерек, ей, наверное, хотелось умереть от горя. О чём-то похожем, наверное, подумал сейчас и Канарейка.
- Зря мы тётю Галю сюда притащили. – Сказал он после непродолжительной тишины. – Без неё бы зашли за Олежкой и о помощи попросили. А можно было и вообще без участкового обойтись. Там всё равно все невменяемые. Ничего бы они нам не сделали.
- А если бы сделали? – Уныло возразила я. Настроение пропало напрочь. – Ты как главнокомандующий обязан заботиться о своих бойцах.
- А я что, по-твоему, делаю? – Вскинулся он с прежней обидой. – У меня в голове есть другой очень важный винтик. Ответственность за друзей называется. И он ещё ни разу не барахлил, можешь мне поверить.
- Серьёзно? А на Виталика эта ответственность распространяется или уже нет?
- Мы, кажется, на эту тему недавно с тобой говорили. Если бы мне было плевать на Витальку, я бы в этот свинарник не сунулся ни за какие коврижки.
