Провожали нас снова всей семьёй. Виталик – ну совершенно по-мужски, пожал руку Владимиру Михайловичу, лукаво подмигнул здоровым глазом Иришке, а Наташу удостоил лишь коротким, едва слышным «пока», не посмотрев даже в её взволнованное лицо. Нет, ну он просто садюга какой-то! Разве сложно хотя бы улыбнуться девочке на прощание? И чего она это терпит?..
Глава 7
На улице действительно шёл снег – мелкий, колючий как крупа, он вместе с ветром врезался в лицо, больно щипал щёки и лоб, не давая даже глаза нормально раскрыть. Едва выйдя из первого подъезда, мы с Виталиком, не сговариваясь, бросились в третий. Забежали, захлопнули за собой дверь, с хохотом отряхиваясь от снега. Я сама не поняла, как оказалась в объятиях Виталика. Картонная папка выскользнула из моих рук, упала на пол. Я попыталась наклониться, чтобы поднять её, но Виталик не дал мне этого сделать – крепко обхватил за плечи, прижал к груди. От него приятно пахло свежим, морозным воздухом.
- Замёрзла? – Шёпотом спросил он, приблизив губы к самому моему уху. Я вздрогнула всем телом.
- Нет. Не успела ещё.
Он этого словно и не услышал
- Давай согрею. – Наши щёки соприкоснулись и моментально стали горячими. Сколько уже раз мне приходилось стоять вот так, в тёмном подъезде, и терпеливо дожидаться первого поцелуя от своего потенциального кавалера! И сейчас не предвещалось ничего нового, поэтому даже немного скучновато становилось от того, как всё запланировано и рационально происходит в этой жизни. Чтобы проявить хоть какое-то разнообразие, я слегка отстранилась от Виталика:
- Виталь, ты знаешь, а Наташка, по-моему, в тебя влюблена.
- Я знаю. – Коротко и абсолютно серьёзно ответил он. – Ну и что?
- Знаешь? – Мне отчего-то вдруг стало неприятно. – Почему же ты так к ней относишься? По-моему, она хорошая девчонка.
- Хорошая. – Тем же бесстрастным тоном подтвердил Виталик. – Ну а дальше-то что?
- Она что, не нравится тебе что ли совсем?
- Ну почему, нравится. Нормальная девчонка.
- Зачем же ты…
- Ты слышала, как она о Вадьке отзывается?
- Слышала. А при чём тут это?
- При том. Она его терпеть не может, а он – мой лучший друг.
Такое логичное и в то же время дурацкое объяснение повергло меня в лёгкую растерянность.
- А я? Я сегодня утром как о Вадиме говорила? Лучше что ли?!
- Ты тогда его не знала. Теперь же не говоришь. А Наташка его давно на дух не выносит.
Вот это дружба, с ума можно сойти. Так, если бы я не узнала Вадима и Виталика как следует за сегодняшний день, точно решила бы, что они геи.
- Странный ты какой-то. – Задрав голову вверх, я посмотрела на Виталика. В темноте виднелся только белый пластырь на щеке, а повреждённый глаз выглядел зловеще. Мне стало смешно и в то же время душу защемило от материнской нежности. Это чувство было непривычным – прежних своих ребят жалостью и состраданием я особо не баловала.
- А ты классная. – Ответил мне Виталик тихо и проникновенно.
- Правда? – Будто бы удивилась я.
- Правда. – Кивнул он. – Тебе это, наверное, и раньше говорили?
- Говорили.
- И в любви признавались?
- Бывало.
- А ты?
- А что – я?
- Ты это кому-нибудь говорила?
- Это что, допрос?
- Ага. С пристрастием. – Виталик уже сам понял, что говорит ерунду, и чтобы исправить положение вдруг без особых проволочек схватил меня в охапку, приподнял над полом и стал мягко, медленно целовать в губы. Я даже удивилась тому, как ненавязчиво и вежливо у него это получается. Вообще, мне давно известно, что мужской характер легко определяется по манере целоваться. Такие вот телячьи нежности, к примеру, выдавали в моём новом ухажёре человека доброго, ответственного и тактичного, не способного на подлость и предательство по отношению к кому бы то ни было. Недаром же мама даже из окна сумела распознать в нём хорошего парня…Но стоп, о чём это я думаю?! Когда целуешься, думать вообще ни о чём не полагается, это говорит о совершенном бесчувствии и потенциальном намёке на фригидность в будущем. Правда, когда процесс протекает так медленно, трудно заставить мысли заткнуться – голова не кружится, дыхание не перехватывает, да и кровь вовсе не желает выбрасывать лишний адреналин. Со мной это уже происходило. Даже первый поцелуй в пошлом году не произвёл на меня того впечатления, о котором так подробно пишут в любовных романах. Одиннадцатиклассник Игорь Елисеев, пригласивший меня тогда погулять, был, конечно, не новичком по части поцелуев и чисто внешне внушал симпатию, однако изо рта у него пахло чем-то до того противным, что меня чуть не стошнило. Наверное, где-то у Гарика начал незаметно подгнивать зуб, и сам он этого ещё не ощущал. Сказать ему правду, сделать замечание, я тогда не решилась, но свиданий с той поры у нас больше не было.
