- Чего же в этом хорошего?
- Не знаю. – Виталик обречённо вздохнул. – Но, по-моему, такие отношения в семье – это здорово. Хотел бы я на Вадькином месте сейчас оказаться.
Его настроение было мне понятно – от своего отца Виталик подобной заботы не ждал. Он, в отличие от меня, в душе надеялся, что забирать его придёт мать. Увы, этим надеждам не суждено было сбыться – минут через пятнадцать после ухода отца и сына Канаренко, в кабинет заглянул среднего роста, сухощавый мужчина с лицом, изрядно попорченным ранними морщинами и набухшими мешками под глазами.
- Старшина Марченко? – Осведомился он точно так же как и майор Канаренко. По тому, как внезапно напрягся, сжавшись в пружину, Виталик, я сразу же поняла, что пришёл его отец.
Разумеется, тут не было никаких эмоций. С каменным видом отец Виталика выслушал рассказ Алексея Ивановича о драке в общественном месте, о разбитом окне. Ни разу он не шевельнулся, не перебил представителя закона – сделал всё, что от него требовалось, подписал все бумаги, после чего шагнул к двери, коротко кивнув Виталику, почти приросшему к своему стулу:
- Пошли. Дома разберёмся.
Его угрожающий тон напугал даже меня, чего же тогда говорить о бедном Виталике? Правда, держался мой спаситель молодцом – ничем не выразил своего внутреннего состояния, только посмотрел на меня с тоской:
- Пока. – В голосе его слышалась горечь. – Увидимся завтра…
Я ещё раз взглянула на отца Виталика. Он стоял на пороге – злой, но сдерживающийся изо всех сил. Нет, не хотела бы я иметь такого отца.
- Виталь…- Прошептала я неуверенно.
- Чего? – Он смотрел на меня с ласковым обожанием.
- Давай скажем правду…Я…
- Не надо. – Быстро, категорично оборвал меня Виталик. И всё – как отрезал. Я опять ощутила неприятное покалывание в носу, слёзы появились на глазах непроизвольно. Я просто обожала сейчас этого славного парня, я готова была осыпать поцелуями его милое, родное лицо, его глаза, которые смотрели на меня с такой безграничной любовью, что от радости хотелось умереть. Он меня любит – я уже нисколько не сомневалась в этой истине. Он никогда не предаст меня в тяжёлую минуту, никогда не посмеет обидеть или оскорбить. Он всегда будет со мной рядом и, если понадобится, отдаст жизнь ради моего спасения. Сейчас отец уведёт его домой и будет бить. За драку во дворе, в которой Виталик всем сердцем не хотел принимать участия. За то злополучное окно, которое разбила я, а не он. За все чужие грехи будет отвечать святой, хороший Виталик Павлецкий, и я решительно ничего не могу сделать для того, чтобы хоть как-то помочь ему выдержать предстоящее наказание. Но он заслуживал моей благодарности! Он заслуживал и большего, поэтому я, уже не задумываясь ни над чем, осторожно коснулась его руки и тихо шепнула:
- Я тебя люблю…
Эти слова, несомненно, пришлись как нельзя кстати в данной ситуации – именно они и нужны были Виталику больше воздуха. Конечно, он не ждал их и даже не рассчитывал на то, что я произнесу это признание, но, услышав его, он просветлел лицом, улыбнулся мне солнечно и радостно, словно благодаря за счастье, которое я подарила ему перед тяжёлым испытанием. Теперь Виталик ничего не боялся – он уходил легко и непринуждённо, и на сердце его в этот момент, я уверена, было хорошо. Что ж, бог с ним, пусть утешается, а мне лично не в чем было себя упрекнуть. Признавшись Виталику в любви, я, может быть, просто предвосхитила события, но душой, полагаю, ничуть не покривила. Да и в конце концов, вдруг то, что я чувствую к Виталику сейчас и есть самая настоящая любовь?...Кто мне с уверенностью может ответить – что это вообще такое?..
Глава 17
Мама молчала – и это было самое страшное. Гораздо привычней мне было бы увидеть её возмущение и гнев, я бы спокойно выслушала её нотации, крики и даже, пожалуй, стерпела бы пощёчину. Но она ничего не говорила. За весь наш путь от Звёздного Городка до дома она не удостоила меня и словом – шла быстро, прямо, высоко вскинув голову. Меня рядом будто не существовало, я плелась сзади, глядя себе под ноги и не знала, как мне быть.
