Я понимала – мама только что пережила самые неприятные моменты в своей жизни, забирая меня из милиции. Я видела, что она готова была сквозь землю от стыда провалиться, когда выслушивала Алексея Ивановича там, в кабинете. Её обида на меня была вполне справедлива. Я не оправдала оказанного мне доверия, поступила опрометчиво и подвела всю нашу семью. Однако не такой реакции ожидала я от мамы. По идее, она должна была засыпать меня вопросами, выясняя, каким образом всё это произошло, и почему я оказалась в компании хулиганов. Если бы она стала спрашивать, я бы, пожалуй, рассказала ей всё от чистого сердца. Я бы нашла подходящие слова и убедила бы её в своей относительной невиновности. У меня бы получилось. Но мама молчала. Казалось, вся эта история была ей абсолютно не интересна, и она старается просто вычеркнуть всё случившееся из памяти. Естественно, это была лишь видимость равнодушия – я прекрасно осознавала, что мой привод в милицию поверг маму в состояние, близкое к шоковому, и она всего-навсего не может опомниться. Я всё понимала, не такая уж я дура.
Жила-была хорошая, прилежная девочка Ксюша. Училась без двоек, уроки не прогуливала, не курила, не пила, родителей слушалась. Тусоваться, правда, любила с ребятами ещё в раннем детстве, но это ни коим образом ни на поведении, ни на характере её не отражалось. Друзья у девочки были мальчиками воспитанными – курить и матом ругаться не учили, со всякими непристойными предложениями не лезли. Уважали, короче говоря. И мама всегда была спокойна за свою красавицу-доченьку, верила ей целиком и полностью. Но вот пошла Ксюшенька в другую школу и словно дьявол в неё сразу вселился. И трёх дней не прошло, как превратилась она в отъявленную хулиганку, родителям врать научилась без запинки и даже закурить впервые попробовала. А о чём сие говорит? Ответ ясен как день: попала в плохую компанию и быстро поддалась влиянию своих новых друзей. Как уж тут не паниковать родителям? Как не бить тревогу?
В этот вечер со мной так никто и не заговорил. Молча положив мне в тарелку ужин, мама сразу же ушла в комнату. Есть я совершенно не хотела, хотя кроме утреннего завтрака и одного наспех проглоченного яблока во рту весь день не было ни крошки. Но ради приличия требовалось сделать вид, что голодна. Отполовинив порцию макарон-ракушек, оставшуюся часть я вывалила обратно в кастрюлю. Туда же аккуратно положила оставшийся кусок куриной котлеты. Мыть за собой тарелку как всегда было лень, однако сегодня я сделала это старательно, даже не побоявшись ледяной воды, имевшейся в наличии. Стоило бы поставить чайник и попить крепкого чаю, но было не до этого, и я ограничилась только парой глотков молока из холодильника. Теперь я не знала, чем заняться. Уставшие ноги ныли и требовали покоя, но взбудораженный мозг не обращал внимания на страдания организма. Родители тихо разговаривали в соседней комнате, и я не смогла побороть искушения послушать о чём они говорят. Дверь была закрыта, но я плотно прижалась к ней ухом, затаила дыхание. Сердце тикало как настенные часы с кукушкой, висящие в прихожей.
…- Я же тебе говорила. – Голос мамы дрожал от едва сдерживаемой обиды. – Это не то, чего я хотела. С самого начала он у меня доверия не вызывал. Мало того, что грязь…Воды горячей почти сутки нету…Так ещё и это.
- Не вижу никакой связи между водой и этим. – Резонно возразил отец. – Это случайное совпадение.
- Да я и не говорю, что связь есть. Просто с самого начала тут всё кувырком идёт. Она ведь никогда такой не была, Лёша. А тут будто подменили. С кем она связалась…
- Надо было её в элитную Звёздновскую школу определять. Вставала бы пораньше и ездила бы на электричке. Я с самого начала предлагал.
- Да нет, о чём ты говоришь…Мотаться целыми днями туда-обратно. С её внешностью и при нашей этой жизни…Я с ума сойду от переживаний. А тут до школы десять минут ходьбы.
- Ну, не знаю…Все ездят. В институт, в Москву мотаются туда-обратно. Тоже молодые и красивые. Она тоже через пару лет поступит куда-нибудь, и что ты тогда будешь делать? В Москву переедешь, поближе к вузу, в котором она будет учиться?
- Не знаю. Рано ещё об этом думать. Сейчас меня другая проблема волнует. Эти её новые дружки…
- Этих её дружков я в следующий раз с лестницы спущу, если сюда явятся. Школьники…Им учиться и учиться ещё, а они такое вытворяют.
- Не говори…Один тут приходил сегодня. С фонарём под глазом. Спрашиваю: откуда? Молчит. Наша Ксенька за него отвечает: его, мам, хулиганы побили. Как же… И когда врать-то научилась, пиявка? А мальчик мне сначала, между прочим, правильным показался.
- Все они сперва правильными кажутся, а копни глубже – сплошной мусор. Нет сейчас нормальных ребят. Нету. И нечего Ксеньке с ними больше делать. Из школы – домой. Пусть уроки учит или в кружок какой-нибудь запишется.
- Нет, нет. Её пора контролировать. Что-то я расслабилась в последнее время, но ничего. Не всё ещё потеряно. Ей, слава богу, только пятнадцать лет.
