– Я ушел из армии словно в каком-то тумане. Можно сказать, помутился рассудком. Отец всегда мечтал, чтобы я зарабатывал деньги, поэтому я решил хоть раз поступить так, как ему хочется.
– Даже несмотря на то, что это не твое?
– Наверное, так я себя наказываю. Заставляю делать то, от чего тошнит.
– Что, черт возьми, с тобой случилось, отчего ты себя ненавидишь?
– Этого я сказать не могу. Я и сам себе боюсь признаться.
– Ладно, пусть так… – ответила Монтгомери, не скрывая разочарования.
– Ты говорила, что тебя родные тоже не слишком-то ценят, – заметил он.
– Я считаюсь в семье паршивой овцой. Мол, ничего не добилась в жизни – по крайней мере, так говорит мать.
– Господи… Сколько тебе лет – двадцать два?
– Скоро будет двадцать три. В свои годы я должна была окончить колледж. Но не смогла… И уже не успею. Трэвис, это все равно что оказаться в девятнадцатом веке и внезапно осознать, что в свои восемнадцать лет ты конченая старая дева.
– Я пошел учиться после армии. Ничего, справился…
– Я так не хочу. Я хочу путешествовать по миру, испытывать разные впечатления, а не торчать всю оставшуюся жизнь в офисе за компьютером. Хотя в реальности я стала шлюхой у богатого преступника…
– Ты провела меня в «Зону пятьдесят один». Ездила со мной к Нестор.
Монтгомери угрюмо смотрела вдаль.
– Как думаешь, где сейчас Брэд?
– Могу только догадываться. Вряд ли его люди нашли камеру, которую я повесил, потому что она до сих пор работает.
– Кто знает… – отозвалась Монтгомери. – Ее могли заметить, но оставили нарочно, чтобы ты ничего не заподозрил, а у них было время придумать контратаку.
– Из тебя вышел бы неплохой аналитик, – отметил Дивайн.
– Вряд ли.
– Почему?
– Дело в том, Трэвис, что рано или поздно они догадаются, как туда попала камера. И от нас с тобой просто-напросто избавятся.
Они приехали в Нью-Йорк уже к вечеру. Дивайн притормозил возле дома Монтгомери. Та слезла с мотоцикла и вернула шлем.
– Не зайдешь в гости? Хоть на несколько минут. Теперь, когда я в полной мере осознала, что стала невольной соучастницей преступления, не могу оставаться одна. Боюсь ненароком перерезать себе вены.
– Не шути так, – строго сказал Дивайн.
– Я не шучу.
Они поднялись, взяли пиво, вышли на крышу и сели в шезлонги.
– Итак, ты говорила, что познакомилась с Коулом год назад. Однако «Зона пятьдесят один» наверняка существует намного дольше.
– Как они передавали сигналы до меня? Другим способом?
– Коул построил дом рядом с железной дорогой три года назад. Теперь я понимаю, зачем он оставил дыру в заборе: чтобы человек из поезда видел двор. Возможно, тогда и возник их способ общения.
– Знаешь, однажды утром мне не спалось, и я встала раньше обычного. Выглянула в окно, а Брэд поднимал зонтик на столике у бассейна.
– Красный или зеленый? – уточнил Дивайн.
Монтгомери задумалась.
– Красный. Я еще решила, как странно. В такую-то рань… Через несколько минут, по-моему, прошел поезд.
Дивайн задумчиво поджал губы.
– Один парень в вагоне говорил, что до тебя в бассейне купалась другая девушка. Она была брюнеткой и тоже разгуливала по утрам в одном бикини.
– Правда?
– Да.
Монтгомери замолчала: сперва недоуменно, но потом в ее глазах мелькнула гневная искорка.
– Я-то думала, Кристиан познакомил нас с Коулом из доброты душевной… Но, может, Брэд подыскивал нового связного, а Кристиан подсунул меня?
– Возможно, ты права. Та брюнетка, случайно, не могла оставить каких-нибудь следов?
Мишель вдруг оживилась:
– Когда я переносила вещи в спальню, то нашла за ящиком кредитную карточку.
Дивайн встрепенулся.
– Имя помнишь?
– Да, потому что оно было очень необычное. Доминик Деверо. Такое звучное. Будто ненастоящее.
Дивайн достал телефон и набрал имя в поисковике.
– Так, Доминик Деверо была персонажем из сериала «Династия»…
– Может, псевдоним?
– Погоди, есть еще одна Доминик Деверо. – Он нажал на ссылку и прочитал. – Возраст двадцать четыре года, родом из Калифорнии. И…
Дивайн замолчал, встревоженно глядя на экран.
– Трэвис, что такое?
Он поднял голову.
– Деверо покончила с собой в прошлом году. Утопилась в Ист-Ривер.
Дивайн поехал обратно в Маунт-Киско.
Узнав про печальную судьбу Деверо, они с Монтгомери поговорили о том, что ей надо спрятаться. Он даже подумывал, не позвонить ли Кэмпбеллу с просьбой организовать для нее защиту. В конце концов решили, что лучше не дергаться. Не стоит вызывать у Коула лишних подозрений. Впрочем, Дивайн все равно велел девушке быть начеку и немедленно звонить в полицию при малейшей угрозе.
Он написал Кэмпбеллу, отчитался о разговоре с Элейн Нестор и договорился о встрече.
Дома никого не было. Валентайн вопреки обыкновению не валялся на диване; гараж тоже стоял пустой. Наверное, Тэпшоу уехала в офис.
Он постучался к Спирс, но та не ответила. Дивайн позвал:
– Хелен, ты дома?
Тишина.
Он дернул за ручку. Заперто. Впрочем, ожидаемо. Дивайн свою комнату тоже запирал. Можно, конечно, взломать замок, но не стоит. Вдруг у нее там камера?
Дивайн пошел к себе, нашел номер юридического факультета в Нью-Йоркском университете и позвонил.
