— Ка… как это? — сиплым голосом спросила я, и почувствовала на щеках горячие слёзы.
— Тебе нужно время, чтобы осмыслить, — кивнул мне Санпор. — Сиди… осознавай… И не твори глупостей! Пить этанол я тебе запрещаю категорически до конца твоих дней. В тренажёрку сходи. На райлпаг, подерись там с кем-нибудь. Но не вздумай пить!
Он всё еще злился на меня, я чувствовала. Однако выдумал: не вздумай пить. Как будто я могу на всём стационаре получить выпивку с блокировкой на персонкоде! Хотя… если с умом поспрашивать… может быть, у кого-то есть самодельное. Стопудов есть! Зло, которое невозможно побороть до конца…
— Пойдём, — Санпор взял Кев под локоть. — Дальше она справится сама.
— А если не справится?
— Значит, не справится, — безжалостно отрезал он.
И я поняла, кому он это сказал. Не Кев. Мне. Если я не справлюсь, то ждёт меня дурка с медикаментозным лечением. Воображение тут же нарисовало комнату с мягкими стенами, смирительную рубашку и роботов-санитаров.
О господи!
Сделала переход в чёрную дыру, навигатор. Радуйся.
И перед Дарухом стыдно. Напала на парня, фурия недоделанная. А он, может, действительно на стенку за моей спиной смотрел. Ему же чётко сказали: найди другую, с этой не справишься. Он — маресао, а у этих ребят доводы логики почти всегда вытесняют голос живого сердца.
Даже где-то обидно стало, что на самом деле сдался.
Но больше всего палило стыдом из-за Санпора. Свинья я с ним была, самая настоящая жирная тварь с пятаком и копытами! Никакой благодарности, ещё и обвинила чёрти в чём.
В профессиональной непригодности, эхом отдались его мысли, воткнувшиеся в мою память во время слияния. Он действительно не смог спокойно переварить такое. Задела я его. За живое задела.
Свинья, как она есть.
Не скоро я решилась выйти из комнаты. Мне всё казалось, будто Кев и Санпор стоят за дверью. И снова встретиться с ними глазами после такой безобразной истерики стало бы выше моих сил.
Но в квартире никого не оказалось. Я бы почувствовала, если бы кто-то здесь был. В последнее время моя восприимчивость сильно обострилась. Может, и правда? Пойти к телепатам на обучение?
Ну да. И моя башка тут же превратится в проходной двор. И о вылетах сразу можно будет забыть. Не летают между хронопластами навигаторы из инфосферы! А по обычному пространству прыгать — скучно…
Пожалуй, дело крылось именно в этом. В полётах, дававших мне жизнь. И снова право на полёты отвоевал для меня Санпор. Местная инфолокаль собиралась списать меня на планету и там подыскать мне какую-нибудь мирную гражданскую специальность. Вроде оператора складских погрузчиков.
Информация, полученная при слиянии, продолжала всплывать, но уже не прямым потоком, а по ассоциациям. Я вспомнила о полётах и о своей профессии — параллельно к ним пришла память Санпора о том, как он добивался для меня возможности обучения в группе Катрама.
Всем, что я имею сейчас, я обязана была Санпору. И Кев.
И — никакой благодарности. Ни-ка-кой! Что имеем, то не ценим…
Невыносимо!
Я побрела в оружейную. Заняться делом… проверить броню, например. Там всё было в порядке, но я проверила ещё раз. Взяла в рук табельный плазмоган и задумалась.
Ещё же ведь перед Дарухом извиняться… А примет он мои извинения? Или пошлёт, как послал Санпор, устав со мной нянчиться?
Я заглянула в чёрноту дула. Оно тихо шепнуло мне в ответ: «видишь, как всё просто? Одно нажатие, и — никаких проблем… Давай…»
Я вздохнула. Просто… куда уж проще… особенно если вспомнить отношение маресао к самоубийцам. Считается, что если ты убил себя, то дезертировал с поля боя под названием «жизнь». И хоронить тебя следует безо всяких почестей, как труса и предателя, на ничейной земле между берегом и океаном. Чтобы злые волны в период зимних штормов вырыли твой труп и разбили его о камни. после чего и душе твоей не будет покоя никогда, вечно будет брести под звёздами по ледяным адовым отмелям — в аду у маресао невообразимо холодно, тамошнее солнце не греет, а наоборот, выхолаживает всё ледяным тусклым светом.
А в человеческом аду ничуть не комфортнее, между прочим. И тоже самоубийц в церквях отпевать запрещено.
Я не успела ничего понять, как плазмоган полетел из моей руки в сторону, брякнулся о пол, чихнул огнём — и когда это я успела перевести его в боевое положение?
— Ты что делаешь, дура?! — злобно спросил у меня Дарух, крепко стискивая моё запястье.
Как он тут оказался, чёрт возьми? Я смотрела в его злые, сузившиеся глаза и не понимала, что он от меня хочет.
— Ты что творишь,*ля? Какое животное тебя покусало?!
Феерично. Маресхов и русский мат, сочетание убойное.
— Отпусти, — тихо потребовала я, безуспешно пытаясь выдернуть руку из железных пальцев Даруха.
Как будто со скалой боролась. С горой монолитного бетона! Не вывернуться, несмотря ни на какие приёмы. Ещё немного, и от моих костей останется кисель. Больничка дней на десять, пока восстановят.
— Да отцепись же ты от меня наконец! — взвыла я в голос. — Отпусти‼! Мне больно!
