— А что вы хотели, Маршав? — сердито спросил у меня старший Типаэск, заглянувший узнать, как у меня идут дела. — Вы повели себя максимально безрассудно и глупо, радуйтесь, что остались в живых…
Я согласилась. На словах. Но радоваться не смогла, не хватило душевных сил. Мне ничего не хотелось. Я ни о чём не думала. Всё, на что я была способна сейчас, это большую часть времени лежать носом в стену и — нет, даже не страдать! — не думать ни о чём…
Кто-то приходил ко мне, теребил меня, пытался со мной заговаривать, кажется, Кев, Дарух, кто-то ещё… но кто… что… о чём…
Жуткое состояние. Впрочем, никакой жути я тогда не испытывала. Я не ощущала и не воспринимала ни-че-го.
Совсем.
Но однажды бетонная серость тотальной апатии треснула, пропуская солнечный свет.
Меня позвали по имени. Маршав Сапураншраав. Называя этим именем снова и снова. И я неохотно повернулась, голос был очень уж знакомый, повернулась, чтобы посмотреть, кто это такой и вяло объяснить, куда ему стоит идти и чем там заняться. И серая пустота вдруг треснула изумлением.
Санпор! Я смотрела в его знакомое клетчатое лицо и чувствовала, как сваливается с души неподъёмный груз. Он взял меня за руку, как всегда делал после сложных вылетов, когда мне некуда и не к кому было пойти, чтобы излить свою боль. Сколько раз я ругалась с ним, проклинала его, бесилась, а он терпеливо пережидал все мои эмоциональные бури, и вроде бы ничего не делал, но странным необъяснимым образом мне становилось легче.
Вот как примерно сейчас.
— Маршав, — мягко сказал Санпор, — девочка, как я рад тебя снова видеть…
— Я тоже, — сказала я, и отёрла щёки от непрошенной сырости.
Голос, мой собственный голос, прозвучал непривычно и хрипло. Сколько дней подряд я не разговаривала вообще, даже ментально? Двое, трое?
— Восемь суток, — честно объяснил Санпор. — Но теперь всё хорошо…
Я оглянулась, отмечая бесстрастно-светлые тона палаты. Стены, потолок, пол. Даже окна не было… наверное, боялись, что я попытаюсь через него выскочить. Я прожила в этой серости восемь суток и не заметила как. Да-а…
— Мне тут рассказали о твоих подвигах, — продолжал между тем Санпор. — Как тебе только в голову могло придти такое?
— Вы про множественные дампы? — спросила я.
— Ну, а про что же ещё? Нет уж, Маршав, или ты учишься полноценно, или придётся провести ментокоррекцию на подавление телепатической составляющей твоей паранормы. Куда это годится?
— Док, — перебила я его. — А Сиренгео поймали?
Обожгло лютой ненавистью к ублюдку, попытавшемуся меня купить! Пусть не за деньги, а за жизнь дорогого мне мужчины, но какая в данном случае разница?! И ведь, самое противное, миг колебания был. Какое-то время я рассматривала предложение Сиренгео всерьёз! Да, не поддалась, да, устояла. Но
— Нет, — помолчав, ответил Санпор. — Ещё не поймали…
В пустоте появилась цель.
Санпор помог мне выйти из замкнутого круга апатии, безволия и лени. Получилось у него не сразу, но он вообще никогда не стремился к быстрым результатом. А мне… С эмоциями у меня по — прежнему творился бардак: я словно сгорела изнутри и то, что бесило или радовало меня раньше, сейчас вызывало лишь слабый интерес. И даже страшно не было. Воспринималось как норма.
Кев взялась гонять меня в тренажёрной. Я не возражала. Физическая активность помогала бороться с серым туманом, периодически отрубавшим все увства начисто. Ну и отсутствие тренировок сказалось: в первый же день Кев загоняла меня до потери пульса. Я доползла до своей постели и рухнула трупом, а утром снова казарма: паадъоом, упала — отжалась. Вот уж я отжималась! У Кев не забалуешь.
Как-то я отправилась бродить по коридорам хронобазы, мне уже вернули полную свободу, телепатический надзор только оставили. Санпор уверял, что просто приглядывает, по его выражению, «слегка». Я не вникала, что входило в это самое его «слегка». Док действовал в своей излюбленной манере: не видно его, не слышно, рядом не стоял. А работа идёт, результат нарабывается, медленно, шаг за шагом…
… Шёл снег. Накануне температура поднялась почти до нуля, всё-таки лето, юг. Для крепко спящей в ледяном веке планеты прямо скажем, жара. Мягкие крупные хлопья сыпались, не останавливаясь. «Снился миру снег, снег, зима за облаками…» Прицепилась песня, из моего прошлого, из детства, из того хронопласта, в который мне уже не было обратной дороги. Я остаюсь в Галактике, это уже решено. Мне бы радоваться, но я не могла. Что-то ушло из души, что-то важное. Сгорело вместе с моим домом во второй раз.
Как же давило меня пустотой, кто бы знал!
Но что с ней делать, я понять не могла. Мне казалось, что Санпор тоже не понимал. Но он хотя бы искренне пытался мне помочь…
— Ты меня пугаешь, Маршав, — говорил он мне иногда. — Огрызнись! Наори! Как раньше, ну!
— Неужели скучаете? — спросила я.
— По яростному огоньку в твоих глазах? Ты не поверишь, но да.
Я ему, конечно же, не поверила. Но вслух не сказала ни слова. Я вообще в последнее время всё больше молчала, особенно там, где можно было обойтись без слов.
