Санпор, насколько я поняла, получил практически неограниченный доступ ко всем, снятым мною с преступников дампам. В том числе и о полной биографии Чивртика. Я не знала, жив поганец еще или уже нет. Если только можно назвать жизнью существование в разумах допрашивающих тебя телепатов. Поделом гаду мука. Но… то, что когда-то придумал и успешно осуществил один, рано или поздно станет достоянием всех. Преступников так уж наверняка.
Чересчур заманчивый соблазн: перегнать себя, свою личность, душу, если хотите, в юное тело, без болячек и каких-либо недостатков. Или не в юное, а в статусное. Поставив себе на службу навыки и память прежнего хозяина. Как Чивртик хотел сделать с младшим Типаэском, и у него ведь почти получилось, если бы не случай в моём лице…
Работа по хронологистике дальнейших наших действий против мерзостного синдиката, похищающего людей, продолжалась. Уверена, полётные карты в первом приближении уже пришли всем навигаторам базы, задействованным в предстоящей акции.
— Док, — сказала я, — разрешите мне полёты! Пусть хотя бы виртуальные, тренировочные. И в ближнем космосе ещё размяться не помешает. А то от лучшего навигатора вашего стационара скоро останутся рожки да ножки, и я не шучу.
— А, пожалуй, и дам, — легко согласился Санпор. — Пора тебе восстановить свои навыки!
— Спасибо, — серьёзно сказала я.
Полёты — это здорово. Даже виртуальные. Я радовалась, что остаюсь в Галактике, я радовалась, что из навигаторов меня никто не погонит, и теперь я получаю допуск на вылеты — да, я радовалась.
Но к радости примешивалась полынная горечь утраты, и ничего с нею я сделать не могла. Между нами говоря, даже не пыталась. Потому что не знала выхода из ловушки, в которую нас обоих с Дарухом загнало безжалостное время.
В древности — древности даже для двадцать первого века докосмической эпохи Земли, откуда я была родом, — люди молились богу Времени. Кронос Неумолимый, пожирающий собственных детей, безжалостный ко всему живому. Если превратиться в камень, то, может быть, тебя не сожрут.
Но камнем быть мне что-то уже расхотелось совсем.
— Так что же случилось с тобой, Маршав? — внезапно спросил Санпор.
Подловил. Я не смогла захлопнуть створки раковины. Раньше, нарываясь на внезапный — для меня! — вопрос, я сразу выпускала колючки. Сейчас не успела. Да к чёрту всё! Слишком больно.
Я рассказала, срываясь иногда на слёзы и совершенно не замечая этого. Рассказала всё. Про Сиренгео. Про Олега. И про Даруха, будь он неладен. Хотя уверена, Санпор всё это и так уже знал.
— Но ведь он прав, Маршав, — сказал Санпор, когда я перестала захлёбываться словами.
— В чём? — не поняла я.
— В том, что Мар, которую он знал когда-то, умерла. И Маргарита Шаврова умерла тоже. Может быть, уже мертва и Маршав. Осталась только ты, ты сама. Кто ты?
Я растерялась настолько, что зависла, чувствуя, как скрипят от неожиданной работы извилины. А в самом деле. Кто я?
Маргарита Шаврова умерла шесть лет назад. Мар Олега умерла аж два раза. Шесть лет назад. Несколько дней назад. Сгорела в огне. А навигатор Маршав…
— Я — Маршав, — сказала я наконец севшим голосом. — Маршав Сапураншраав. Навигатор первой категории. Телепат-паранормал вне ранга.
— Очень хорошо, — кивнул Санпор. — Имя и должность прозвучали, и это радует. Я был уверен в тебе, и не ошибся. Но в таком случае и жить ты должна именно как Маршав. Оставь прошлому тени прошлого. Живи настоящим. Смотри в будущее. С Дарухом или с кем-то другим. Жизнь продолжается. Ты еще не мертва.
— Жизнь продолжается, — эхом повторила я вслед за ним.
А ведь Санпор прав, как никогда. Продолжается. Я все еще жива!
— Смотри, допуск к вылетам я тебе оформляю. Завтра сможешь приступить…
— Спасибо, док, — искренне поблагодарила я.
— А я уж думал, не дождусь, — ворчливо выговорил он.
— Ну, что вы такое говорите!
— Ну, ну, ну, ну… человечьи нежности… Маршав, уймись!
Я унялась. И пошла смотреть полётные карты…
* * *
Сиренгео устроил себе берлогу между хронопластами. Его личное локальное имение не привязывалось ни какому конкретному времени и пространству. Оно свободно перемещалось по воле хозяина в любую точку, в какую только он желал попасть. Чем всё это обеспечивалось, за счёт чего, оставалось только гадать. Выследить, настигнуть, распотрошить — задача казалась нереальной. Работали хронологистики, работали мы, навигаторы, раз за разом прокладывая маршруты в виртуальных тренажёрах, вылетая на полигоны, отрабатывая все возможные варианты.
Ярость возвращалась ко мне. Стоило только узнать об очередном преступлении синдиката вообще и Сиренгео в частности, как меня начинало мелко трясти от бешенства. Поймать тварь! И повесить. Чтоб неповадно было.
Поэтому я тренировалась, тренировалась и тренировалась с нейросетью корабля — до изнеможения. Осечки быть не должно. Её и не будет. Я по-прежнему лучшая. Я смогу.
