Она знала: смертный приговор Либи предопределён. Зара была с самого ареста уверена — и оказалась права — что ей самой рианнонцы не осмелятся причинить вред из страха перед Максвеллом Янгом. Но рианнонцам нужно было наказать хоть кого-то в полную силу, найти такого виновника, за которого никто не вступится… И Либертина Эстевес идеально подходила на эту роль.
В конце концов, она же действительно кинула ту проклятую гранату.
Зара больше не испытывала ни гнева, ни скорби. У неё не осталось сил на эмоции. Она чувствовала себя сломленной.
Кресло в сопровождении вооружённого конвоя медленно ехало по какой-то пустой магистрали сквозь округлые пещеры полостей и кишкообразные коридоры. Рианнон. Зару тошнило от Рианнон. От этой троицы предателей — Ллойд, Прасада и Бюрократа — её тошнило тоже, от покорно голосующего по указке Ллойд Совета — тем более… А сильнее всего её тошнило от самой себя.
Дура, в который раз повторяла она себе. Какая же я дура. Какая нульдевка. Какая неудачница.
Я провалила всё. Всё, за что бралась. Всё, что я делала, обернулось катастрофой. Меня предали те, кому я полностью доверяла. Да и понятно почему предали. Кому я нужна, такая нелепая? Какой дурак поставит на мою карту?
Кто за мной пойдёт, если меня оттолкнул собственный отец?
Двери апартаментов открылись перед ней. Кресло въехало в её роскошную и комфортабельную тюрьму. Конвой остался снаружи. Двери закрылись за спиной, и ремни кресла со щелчком расстегнулись. Теперь она могла, наконец, встать…
Могла — но продолжала сидеть. Сил встать не было. Сил не было ни на что.
Сегодня утром, как раз перед судом, она наконец-то получила то, чего так мучительно ждала эти два дня. То, без чего задыхалась как без воздуха.
Отец наконец-то ей написал.
«Зара, ты не оправдала моих надежд, — писал Максвелл Янг, как обычно — с безжалостной прямотой. — Мало того что ты полностью провалила миссию в Рианнон. Ты ещё и учинила самоуправство, не подчинилась моему приказу, попыталась незаконно захватить власть на корабле и в Колонии. Такое поведение нетерпимо и непростительно. Ты уволена с должности помощника овер-коммандера. Я добился, чтобы тебе сохранили жизнь, и буду следить, чтобы с тобой обращались достойно, но ты больше не вернёшься в Эрикс. Я больше не рассматриваю тебя как возможного преемника».
Ну что ж. В общем-то жить дальше незачем.
Кроме отца, у неё не было в жизни никого и ничего. Была ещё, пожалуй, немножко Либи… Но очень скоро не станет и Либи.
Вокруг пустота, да и сама она пустое место, не более. Пустота вокруг. Пустота внутри.
Маленькое окошко в углу поля зрения показывало трансляцию из зала суда. Зара поглядывала в него без особого интереса. Защитник Либи, какой-то неведомый рианнонец, напирал на то, что убийство совершилось по приказу овер-коммандера. Обвинитель, тоже незнакомый, отрицал, что приказ имел место… Зара вспомнила, что сама стёрла этот приказ, заботясь об отцовской репутации… Ещё одна причина казнить себя? Да ладно уж. От этих судебных словопрений ничего не зависит. Участь Либи предрешена. Совет опять проголосует единогласно.
— Лейтенант Либертина Эстевес! — Зара снова услышала ненавистный, торжественный до отвращения, голос Гвинед Ллойд. — Решением Совета Рианнон вы признаны виновной в массовом убийстве. Вы приговариваетесь к смертной казни через инъекцию яда. Приговор будет приведён в исполнение через четыре часа.
Грохнул молоток.
— Док Янг, — прозвучал за спиной мягкий незнакомый мужской голос, — примите мои искренние соболезнования.
Зара быстро встала и обернулась. Она не услышала, как открылась дверь.
Посреди полости стоял боевой робот-«бульдог», и она вздрогнула, когда прочла на его лобовом щитке номер.
790.
Тот самый робот, которым Мейриг пытал её.
Это было позавчера утром, Мейриг мёртв… но зачем он пришёл снова? Кто его прислал? И почему именно его? Это случайность или изощрённое издевательство — последний, добивающий удар?
— Кто со мной говорит? — резко спросила Зара.
— Снимите диадему, пожалуйста, — сказал робот. — Хотелось бы поговорить
— Какая разница? — Она расстегнула и отбросила диадему. — Камеры всё равно нас снимают.
— Спасибо за понимание. Камеры заснимут то, что я прикажу. Их-то я контролирую, а вот ваш имплант — нет.
Зара села в кресло. Ей стало как-то холодно.
— Ты — Бюрократ? — спросила она. Кто ещё мог контролировать камеры наблюдения? Бюрократ, Ллойд и Прасад… но голос и манера речи не принадлежали никому из них.
— Отчасти да, — ответил 790. — Я и Бюрократ, и Малыш, и Уроборос. Но по большей части я тот, кого вы называете аквилианским вирусом. Хотя у меня не больше общего с вирусами, чем у вас, док Янг, и я не имею никакого отношения к созвездию Орла… Поговорим?