– Говори, что собирался, мальчик, – приказал король.
– Канцлер отдал приказ никому не входить внутрь.
– Это правда? – спросил Амрат Брагу.
– Да, но исключительно ради того, чтобы предотвратить новые потери. Двери были заперты. Ничего нельзя было сделать.
– Это правда, что ты сражался с собственным отцом? – спросил король.
Рубен уставился на свою руку.
– Да.
– Когда ты узнал, что твой отец планировал убить мою семью?
– Я не узнавал. Я предположил это, когда обнаружил цепь на двери в ваши покои. Отец велел мне уходить. Сказал, что поставил меня у ворот для моего же блага. Тогда я понял, что он устроил пожар… и повесил цепь на дверь.
– Брага утверждает, что вступил в схватку с твоим отцом и убил его. Это правда?
Рубен кивнул.
– Отвечай своему королю! – потребовал Брага.
Амрат поднял руку.
– Все в порядке. Скажи мне, мальчик, как ты снял цепь с двери? Замок нашли после пожара, и он оказался цел.
– У моего отца был ключ. Он носил его на поясе.
– Значит, ты отпер дверь и направился в комнату принцессы Аристы?
Рубен снова кивнул.
Король повернулся к дочери.
– Этот мальчик вынес тебя наружу?
Ариста не ответила и даже не подняла глаз.
– Я задал вопрос. Отвечай.
– Возможно.
– Ариста, посмотри на него.
– Я не хочу.
Король погладил дочь по голове.
– Почему?
– Я его ненавижу.
– Ненавидишь… но он спас тебе жизнь, разве не так? Вынес тебя из замка. Другие люди подтвердили, что видели, как он выбежал с тобой на руках. Ты хочешь сказать, что это неправда?
– Правда.
– Тогда почему…
– Он не спас маму. Он позволил ей умереть!
Король махнул рукой, и ее вывели.
Рубен, который думал, что хуже уже не станет, проклял свою наивность. Хуже могло стать, и еще как. Он почувствовал, что на глаза наворачиваются слезы, и попытался их сдержать. Он не хотел плакать перед этими людьми.
– Все вон, – приказал король.
– Но отец, – запротестовал Алрик. Только сейчас Рубен заметил, что у него два меча: один в руках, другой на поясе. В первом Рубен узнал собственный клинок, подарок принца, который потерял в огне. – Не слушай ее. Он невиновен. Он спас Аристе жизнь. Он пытался…
– Я сказал, вон! – рявкнул король, и все подчинились.
Амрат подождал, пока закроется дверь. Они остались вдвоем, Рубен и король. Ушла даже Дороти.
Как и епископ, король опустился на скамеечку возле постели. Сначала он молчал. Рубен не осмеливался на него посмотреть и изучал высушенные травы под потолком.
– Замок был в огне, – заговорил король Амрат тихим, мягким голосом. – Покинув свой пост, ты заслужил суровое наказание. Возможно, не казнь, не для мальчика в первый день службы, но как минимум порку. Ты это знал. – Король умолк, поглаживая бороду. – Канцлер и твой отец приказали тебе не входить в замок. – Он снова замолчал, облизнул губы и шумно выдохнул. – Даже если оставить это в стороне, ты помчался прямиком в ад, когда все прочие пытались оттуда выбраться. Рубен, я не вижу в этом смысла. Так объясни, почему ты это сделал?
– Чтобы спасти Аристу.
Слова сорвались с его губ, но родились намного глубже. По щеке Рубена скатилась слеза. На этот раз он не заметил боли – боль от ожогов была слабой по сравнению с новой пыткой. Он посмотрел на рукоять королевского меча и пожелал, чтобы король вытащил клинок и убил его. Его жизнь ничего не стоила. Он родился нежеланным, погубил мать и заставил отца пойти на убийство и предательство. Единственная девушка, которую он любил и будет любить всегда, его ненавидела. Он хотел умереть. Огонь обманул Рубена. Лучше бы он погиб с глупой верой, что наконец-то поступил правильно.
– Ясно. – Король кивнул. Буря в его глазах улеглась, осталась только печаль.
– Я пытался спасти королеву, – тихо сказал Рубен. – Я вернулся, но ничего не видел. И не мог дышать. Я думал, что погибну. Знаю, я вас подвел. Знаю, я бесполезен. Знаю, вы все меня ненавидите. Поэтому, пожалуйста, просто сделайте это.
Теперь Рубен плакал открыто. Ему было все равно.
– Сделать что?
– Убейте меня.
– Так вот как ты думаешь? Думаешь, я пришел тебя казнить?
– А разве нет?
– Зачем мне наказывать единственного человека в моем королевстве, который выполнил свой долг? Единственного человека, который рискнул жизнью ради моей семьи? Сознательно пожертвовал собой ради тех, кого я люблю больше всего на свете? Рубен, я не казню героев.
– Но ваша дочь…
