— Хорошо, — промолвил он. С тех пор как Дезине удалось открыть вход в старую башню людям без магических способностей, он ценил царившие там тишину и покой. — Что вы от меня хотели?
Орикес снова стал серьезным.
— Верховного инквизитора Пертока хватил удар.
— О, — удрученно сказал Ласка. Несмотря на то, что они всю жизнь были по разные стороны, Ласка очень уважал старика, который десятилетиями служил имперскому городу в качестве верховного судьи и инквизитора. Связанный клятвой не менее суровой, чем клятва Сов, он был настолько прямолинеен, словно флагшток, и настолько праведен, что якобы даже Борон одобрительно кивал ему, когда старик входил в храм.
Ласка сам трижды представал перед его судом и смотрел в эти суровые глаза. Он чувствовал, что Перток знает, что он натворил. Это было ясно по его взгляду. И всё же он каждый раз отпускал Ласку за недостаточностью улик.
— Как он? — поинтересовался Ласка. Старик занимал свой пост, наверное, уже почти пятьдесят лет. Трудно было представить себе Аскир без его влияния.
— Молитвы помогли, — ответил Орикес. — Жрицы Астарты вовремя прибыли к нему. С ним всё в порядке, не считая его старости. Должность даётся пожизненно, и клятва не позволяет ему уйти в отставку, но ему настоятельно рекомендовали не напрягаться.
Ласка кивнул. Это было понятно, но какое отношение это имело к нему?
— Должность Верховного Инквизитора таит в себе очень многое, что не подлежит огласке, — задумчиво продолжил Орикес. — Он один стоит над законом и связан только своей клятвой. Это позволяло ему некоторые… вольности, когда дело касалось защиты империи.
— Я думал, что это вы мастер шпионов? — удивлённо спросил Ласка.
— Нет, — улыбнулся Орикес. — Перток докладывал только мне. Эта часть его работы — одна из самых напряжённых. И теперь он признаёт, что нуждается в поддержке. Что нужно обучить кого-то, кто сможет облегчить ему хотя бы этот груз. Мы обсуждали это вчера ночью, он даже позвал меня в храм Астарты. Как я уже сказал, добрые сёстры смогли полностью исцелить его, но мы ещё этого не знали. Ему известно, что ты давно работаешь на меня… и он сделал, скажем так, неожиданный выбор. Добрые сёстры запретили ему даже вставать и видеться с кем-либо в течение ближайших десяти дней. Но после он хочет встретиться с тобой.
— Со мной? — испуганно спросил Ласка. — Я должен стать… старик сошёл с ума?
— Нет, — рассмеялся Орикес. — Ничего подобного. Хотел бы я обладать остротой его ума! — Он наклонился ещё немного вперёд, и его серые глаза вперились в Ласку. — Его выбор не так безумен, как кажется на первый взгляд. Он напомнил мне, что для этой должности есть одно неотъемлемое условие: абсолютная преданность империи и её императрице. Сколько бы ей ни исполнилось лет, даже если это будут столетия, как у её деда, Дезина никому не доверяет так, как тебе. Мы оба это знаем. И мы также знаем, что ты готов умереть за неё, если возникнет такая необходимость. Ты доказывал это снова и снова. А чтобы занимать эту должность, больше всего необходима верность, которая основана не только на клятве, но идёт от сердца. Ты любишь Дезину и Аскир… и это то, что требуется.
Ласка обеспокоенно заёрзал на стуле.
— Дезину я люблю, — признал он. — С тех пор, как вытащил её из воды в гавани, и она улыбнулась мне. Как сестру, конечно, — поспешил добавить он. — Для другого мы слишком близки. А что касается Аскира, не думаю, что это так, уж слишком много здесь проблем!
— И кто бы знал об этом лучше, чем ты, — задумчиво произнёс Орикес.
— Я не подхожу на эту роль, — возмутился Ласка. — Спросите любого здесь, в Аскире! Я вор, а не судья! «Это и есть моя роль!» — почти с отчаянием сказал Ласка. — Когда я прохожу мимо дома Борона, со мной почти всегда случается несчастье, так что теперь вы знаете и мнение бога на этот счёт! У меня… у меня мозг почти завязывается в узел при одной мысли об этом! Есть же ещё два инквизитора, не стоит ли рассмотреть их кандидатуру?
— Перток принял решение в твою пользу. Он говорит, что у тебя есть всё, что нужно. Почти во всех отношениях. А присяга, в сочетании с должностью, позволяет определенные вольности, как я уже говорил. — Он слегка ухмыльнулся. — Он говорит, что ты добродушный, и, хотя мне было удивительно слышать это от него, я с ним согласен. Ты не обязаны этого делать, но он сам хочет поговорить с тобой. Ты должен оказать ему эту честь.
Ласка неохотно кивнул.
— Сегодня ночью я отправляюсь в путешествие, — сдержанно доложил он. — Не знаю, сколько времени оно займет и переживу ли я его. Но если вернусь, то разыщу его и выслушаю то, что он хочет мне сказать. Однако я не думаю, что он сможет меня переубедить.
— Этого будет достаточно, — кивнул Орикес. — Кроме того, поначалу речь пойдёт только о защите города. Он хочет обучить тебя, и попросил брата Джона сообщить ему время его смерти. И теперь считает, что времени достаточно.
Ласка присвистнул сквозь зубы. Он уже слышал, что в некоторых случаях можно узнать у священников, сколько тебе осталось жить, но одна эта мысль приводила его в ужас.
