— Дезина, я повидала на своем веку всякое, но эти варвары нападали до тех пор, пока не пал последний из них, — тихо сказала она, должно быть, игнорируя, к кому обращается. — Когда не осталось никого, он, пошатываясь, поднялся по этому мёртвому пандусу, как будто за ним ещё шла целая армия, и, умирая, всё ещё пытался метнуть копье. Наверное, там погибло около четырёх тысяч человек, а там, где находится пандус, образовалось озеро крови. — Она слабо улыбнулась. — Дело сделано. Не будем больше говорить о нём. Я слышала, что у маршала Хергрима были более неотложные дела, чем командованье битвой, и здесь он наслаждался более прекрасным видом. — Её взгляд упал на драгоценное платье, небрежно лежащее на полу вместе с лифом.
Молодая императрица застонала, откинулась на спинку кровати и закрыла глаза.
— Не напоминай, — попросила она, — я не знала, стоит ли мне ударить Хергрима или убежать. Кажется, на меня ещё никогда так не глазели!
— Удел красивых женщин, когда они носят такую одежду, — улыбнулась Асела.
— Кому как не вам знать это, — не задумываясь, ответила Дезина, затем её глаза распахнулись. — Простите, — быстро добавила она. — Я…
— Всё в порядке, — спокойно сказала Сова. — Когда Асела была молода, её бы даже мёртвой не заставили одеть такое платье. По правде говоря, ей они были не нужны. Так же, как и вам. Когда она притворялась куртизанкой и соблазняла мужчин, она была под влиянием Малорбиана… А по сравнению с другими зверствами, которые он причинил ей, это было ничто.
Дезина привыкла к тому, что Сова говорила о себе так, будто до недавнего времени была кем-то другим. Но Дезина и сама чувствовала тоже самое. Прошло не так уж много времени с тех пор, как Асела едва не убила молодую Сову в жестокой схватке, если бы Истван не подоспел со своим топором в последний момент.
Дезина села и протянула руку к одной из трёх миниатюр, стоявших в тяжелых серебряных рамах на прикроватной тумбочке.
— Это вы?
— Да, — тихо ответила Сова. — Это Асела. — Молодая императрица снова посмотрела на рисунок, хотя изучала его, неверное, уже тысячу раз, затем передала Сове.
— Фелтор, Асела и Бальтазар, — произнесла Асела, держа в руках картину. — Боги, — вздохнула она, — мы выглядим на ней такими молодыми! — Она почти нежно провела пальцами по миниатюре, так тонко прорисованной, что казалось, будто люди на ней живые. Они стояли втроём, улыбаясь и обнимая друг друга: Асела — посередине, мужчины — по бокам. Асела немного тоскливо улыбнулась. — Тогда мы думали, что нет ничего, чего мы не смогли бы достичь.
Поскольку Асела до сих пор избегала заходить в комнату, и существовали более неотложные дела, Дезине не удалось удовлетворить своё любопытство. Сейчас же, казалось, Асела никуда не спешила и не суетилась, так что, возможно, время пришло.
— А это кто? — спросила Дезина, указывая на молодую женщину в отдельной раме, которую художник запечатлел смеющейся.
— Государственная тайна, — тоскливо улыбнулась Сова, беря в руки миниатюру, чтобы с грустью посмотреть на неё. — Она была любовницей Асканнона, и матерью Бальтазара. Её убили так же, как позже императрицу. Тогда это нанесло императору тяжёлый удар.
— Так это моя бабушка, — заметила Дезина, недоверчиво покачав головой, а затем пригляделась к молодой женщине более внимательно, смотря на неё другими глазами. — Почему он на ней не женился? — с любопытством спросила Дезина. В исторических книгах такого рода сведений не найдёшь; Асела, пожалуй, была единственной, кто ещё мог об этом знать. Впрочем, Дезина и сама уже пыталась выяснить, что это за люди, которые были так близки Бальтазару, что он хотел видеть их портреты на своём прикроватном столике.
— Они планировали брак, — тихо пояснила Асела. — Но она была обещана Астарте, а это чудовищный скандал, который они пытались замять всеми способами. Я знаю, что и Бальтазар, и император подозревали, что её убили сами Ночные Ястребы.
— Ночные Ястребы? — удивленно переспросила Дезина. — Я думала…
— Тогда они ещё служили империи, — хрипло сказала Асела. — Но, возможно, и нет. — Она вздохнула. — В те времена Ночными Ястребами ещё командовал Талисан, эльф и старый друг императора, и он клялся, что это не их рук дело. Но сегодня мы знаем, что некоторые из тёмных эльфов, возможно, уже тогда служили Малорбиану. Или дело было совсем в другом, и кто-то не хотел, чтобы скандал стал достоянием общества. Бальтазару было девять лет, когда это случилось, и он стал свидетелем её убийства. Его до самого конца мучило неведение того, что тогда произошло на самом деле.
— Как её звали? И сколько ей было лет? На этом портрете она выглядит очень молодой.
— Её звали Марбета, — грустно ответила Асела. — Она дожила до двадцати шести лет. Едва ли старше, чем ты… вы сейчас. На миниатюре она как раз только познакомилась с императором. Он сам написал её, думаю, тогда ей было шестнадцать. — Она оглядела комнату и вздохнула. — Большинство картин здесь написаны его рукой.
— Я думала, что она ваша родственница, — заметила Дезина. — Есть определенное сходство.
