— Мне известна лишь одна ведьма, охраняющая тамошнее болото. — Это хранительница эльфов. Бальтазар однажды встретился с ней. Она потребовала, чтобы легион отступил, в противном случае она выпустит охраняемого ею на болоте змея и позволит ему напасть на легион. Легион никогда не отступает, и он должен был защитить узловую точку потока миров. Как Сова, Бальтазар мог бы пойти на какие-то сделки, договоры, всё, что угодно, что могло бы предотвратить или прекратить войну, ведь нашей целью было не уничтожение варваров. Но Бальтазар уже тогда находился под влиянием Малорбиана… и напал на ведьму! Как оказалось, это было ошибкой, поскольку хранительница оказалась гораздо сильнее, чем он думал, и почти равной ему по силе. Она смогла сбежать и после этого стала злейшим врагом легиона. Она поклялась уничтожить каждого из них… Ещё трижды он встречался с ней, каждый раз она терпела поражение, однажды Бальтазару даже удалось ненадолго захватить её в плен. Но ей всегда удавалось бежать, и каждый раз она срывала планы легиона, оставляя после себя одни разрушения. В последней битве между ними он снова попытался схватить её, но она предпочла самоубийство, прыгнув в такую глубокую расщелину, что не смогла бы выжить после падения. — Асела глубоко вздохнула. — И снова это Бальтазар, кто оставил нам злосчастное наследие, потому что, похоже, она всё-таки жива.
— Как вы сами сказали, он находился под влиянием Малорбиана, — нерешительно промолвила Дезина. — Это случилось давно, возможно, она простила нас.
— Вряд ли, — хрипло возразила Асела. — Бальтазар держал её в плену четыре дня. Малорбиан использовал его, чтобы совершить над хранительницей и её духом самые ужасные вещи. После этого она была близка к безумию или уже сошла с ума, что и было его целью! Нет, — сказала она, печально качая головой. — Она не знает, что Бальтазар был одержим, и, возможно, до сих пор думает, что он действовал так по приказу императора. Она ненавидит его и всё, что он представляет. Есть только один проблеск надежды: возможно, она ненавидит слуг этого мёртвого бога ещё больше, чем нас. Если же нет… если она выпустит змея и натравит его на нас… тогда даже Громовая крепость может пасть.
Дезина медленно кивнула.
— Так она выпустила того змея в те времена или нет?
— Нет, — тихо ответила Сова. — Не выпустила. Она сама была уже достаточно смертоносна. Поскольку нет никого, кто был бы искуснее в обмане, чем эта хранительница.
— А если она не та, кого вы имеете в виду? Может, это какая-то другая ведьма?
— Гренски получила вести о Бликсе через ворона. У хранительницы тоже был спутник, как раз такой ворон. Нет, — тихо произнесла Асела. — Это должна быть она. И, возможно, новости, которые получила Гренски, тоже были ложными, и Пятая рота направляется прямо в ловушку. — Она серьезно посмотрела на Дезину. — Мне нужно ваше разрешение, чтобы отправиться в Лассандаар после того, как я возведу портал, ведущий в столицу Южнестранья. Возможно, мне как-нибудь удастся исправить беспорядок, который оставил после себя Бальтазар.
Дезина покачала головой.
— Пока нет. Вы нужны здесь и незаменимы для империи — «И для меня», — подумала она.
— Я знаю, — вздохнула Асела, вставая. — Империя превыше всего.
После того как Асела закрыла за собой дверь, Дезина подошла к полке и взяла с неё книгу. Жестом она заставила стул, на котором сидела старшая Сова, вернуться к письменному столу, где он стоял раньше. Затем молодая императрица аккуратно положила книгу обратно на стул, так, как она лежала до визита.
Она опустила взгляд на книгу, покачала головой и расправила плечи. Предстояло ещё многое сделать.
Комнаты Фелтора и Аселы находились на том же этаже. Они были расположены рядом друг с другом и имели смежную дверь. Когда Дезина направлялась к лестнице, она обнаружила, что дверь в комнату Аселы слегка приоткрыта и из неё доносятся тихие звуки. Никто не мог войти в Совиную башню незаметно для Дезины, так что, судя по всему, это была Асела. Но это было странно, поскольку до сих пор Сова избегала свои старые покои, а разместилась в пустой комнате двумя этажами ниже.
Тихонько подойдя к приоткрытой двери, Дезина заглянула внутрь. Сова стояла посреди комнаты на коленях, уткнувшись лицом в подушку, и горько плакала. Дезина знала об очищении в храме Сольтара гораздо больше, чем полагала Асела: один из агентов Орикеса случайно оказался там во время её очищения и со слезами на глазах рассказал Дезине о том, какие страдания Совы почувствовал и что вынес из них.
Вот что было известно Дезине: каким бы острым не был ум другой женщины, какая-то её часть лишилась рассудка. Ещё Дезина долго обсуждала это с братом Джоном, он тоже присутствовал при этом чуде. Священник не хотел вдаваться в подробности очищения, но они и не интересовали юную императрицу. Однако то, что рассказал ей брат Джон, имело смысл: иногда, когда страдания слишком велики, разум укрывается в другом мире.
