— Тогда тем более прискорбно, добрый брат Герлон, что я не предназначена для милосердия. Я служу Борону, а не Астарте, и ношу меч, посвященный ему. Просите у меня справедливости, и получите её. Милосердие нужно просить лучше у такого, как Хавальд. Или как вы. Только не у меня… Боюсь, я не имею к нему почти никакого отношения.
Остаток пути до старой сторожевой башни прошёл в тишине. Маэстра спала, её лицо было странно расслабленным и молодым, хотя недавние испытания всё ещё отражались на нём. Герлон тоже молчал, лишь время от времени резко вдыхая воздух, когда болела рука. Скрип осей, грохот колёс по каменистой дороге, фырканье волов, неторопливо поднимающихся в гору — всё это навевало праздные мысли. «В жизни торговца есть свои плюсы», — подумал Бликс. Есть время насладиться природой. Возможно, он тоже мог бы так жить. Только, конечно, не торговал бы рабами. Не считая, конечно, того, что повозка ужасно воняла.
Поэтому для него стало почти неожиданностью, когда Зокора осадила коня и подняла руку. Бликс позволил волам пройти еще несколько шагов, пока повозка не взобралась на плато, затем упёрся ногой в тормоз. Повозка со скрипом остановилась.
Старая сторожевая башня частично обвалилась, но часть башни всё ещё возвышалась в небо на добрых пять этажей. Когда-то на вершине этой горы были и другие постройки, а не только башня, с которой был хороший обзор на окрестности. Плато было достаточно большим для дюжины домов, ветхие стены которых всё ещё окружали широкий двор, в центре которого стоял колодец. Цепной барабан для него был обмотан огромным количеством ржавого железа. «Колодец на вершине горы», — подумал Бликс, удивленно качая головой. Такое не каждый день увидишь.
Ветер обдувал обветшалые камни, в трещинах которых росла выносливая горная трава. То тут, то там дребезжала старая черепица, а на ржавой цепи со скрипом раскачивалась вывеска, определяющая развалину за ней как таверну под названием «Медведь». «Здесь можно было бы спрятать половину роты», — обеспокоенно подумал Бликс.
Он опустил вниз железную задвижку, заблокировав тормоз повозки, и сошёл с козлов. Это потревожило маэстру, из-за чего она протестующе пробурчала. «Возможно, её следует разбудить», — подумал Бликс, заложив руки за спину и потянувшись. Позвоночник тревожно хрустнул, и мышцы болезненно напомнили о том, что когда он упал с лошади, то тоже не остался невредимым.
Не было заметно никакого движения.
— Мы слишком рано? — спросил он у тёмной эльфийке, которая только что тоже сошла с коня.
— Нет, — ответила та. — Они здесь. Вон там. — Она указала рукой на развалины дома, от которого даже фундамента почти не осталось. Там Бликс меньше всего ожидал кого-то увидеть, поскольку из всех развалин в этом месте было меньше всего укрытий. Что, видимо, было не верно, поскольку теперь, словно слова сэры послужили сигналом, из земли возникли фигуры, выросли, словно их посадили в твёрдый камень — странные карикатуры на людей, состоящие из палок, кустов и тёмных тканей, похожие на духов леса, какими, дрожа от страха, их представляют себе дети.
Только когда они подошли ближе, Бликс увидел, как искусно кусты, ветки и ткани скрывают человеческую форму. Их было восемь: шесть мужчин, один из которых был почти таким же высоким, как генерал Копья, но шире в плечах, и две женщины, одна маленькая брюнетка, другая высокая и стройная, с льняными волосами, бледно-зелеными кошачьими глазами и обнажённым мечом с бледным и светлым лезвием.
— Я уже думал, что вы не придете, — широко улыбаясь, приветствовал их широкоплечий мужчина. Маэстра проснулась и зевая, выпрямилась. — Выспались? — поддразнил он её. — На роскошную карету это не похоже, — продолжал он, обнажая белые крепкие зубы, а в его тёмных глазах мелькнуло озорство. — Я думал, вы собирались практиковать правление, а не торговлю горемычных из горемычных?
— Смотри, как бы я в клетку не бросила тебя, Янош, — ответила маэстра, но при этом улыбнулась. Она на удивление легко спрыгнула с повозки, почти как прежде, хотя приземлившись на землю, слегка пошатнулась. Тем временем светловолосая женщина провела своим клинком по ладони и быстро вложила меч в ножны. Как только это было сделано, она бросилась к маэстре и крепко обняла её.
— Я так рада, что с вами всё в порядке, — воскликнула она и, покраснев, поспешно отстранилась от Лиандры. Как раз, когда та подняла руки, чтобы обнять её в ответ.
— Простите, Ваше Величество, — заикаясь, пролепетала блондинка, опускаясь перед Лиандрой на одно колено. — Пусть боги проявят к вам и стране Розы милосердие!
