Ударная волна из жара, света и грома, словно рука титана схватила майора Меча и отбросил в сторону, после чего земля и небо поменялись местами, а вокруг воцарилась странная тишина.
Пошатываясь, он встал и недоверчиво огляделся вокруг. Воняло озоном, а перед его взором всё ещё виднелась яркая полоса, но постепенно она тускнела, проясняя его зрение. Там маэстра боролась со своей лошадью, которая стерпела всё, пока последний раскат грома не стал для неё последней каплей. Рот Лиандры был открыт, словно она взывала к ней, но он не слышал ни её слов, ни шарканья и топота копыт по каменистой дороге, ни мучительных криков другой лошади, которая оказалась слишком близко к молнии, оставившей на шкуре и плоти красный обугленный след, шириной в две ладони, ни дребезжания запряжённой волами повозки, которая удалялась с невообразимой скоростью.
В этой странной тишине также не было слышно потрескивания пожара, распространявшегося по лесу, где в море огня стоял зверь. Металл, который покрывал части бестии, светился красным и белым светом, чёрный дым поднимался из щелей между могучими пластинами панциря из роговых образований, а в воздухе витал запах горелой плоти. Бестия сделала еще один шаг, потом еще, потом остановилась. Могучие ноги задрожали и подогнулись, рот раскрылся в последнем беззвучном крике, один из жёлтых глаз встретился со взглядом майора и, казалось, недоумевая, хотел спросить, что же с ним приключилось… а из прожженной и обугленной, размером в два раза больше головы дыры под шеей зверя, на тлеющую лесную почву лилась пенящаяся кровь и другое. Долгое мгновение он стоял на месте, затем повалился на бок. Последовал удар, от которого задрожала земля.
— …вас? — услышал он как бы издалека и повернулся к маэстре, которая теперь слезла с лошади и смотрела на него встревоженными глазами.
Пытаясь прийти в себя, он потряс головой и бестолково уставился на неё.
— У вас иней на доспехах. — Его собственный голос прозвучал для него чуждо где-то вдалеке, всё вокруг казалось странно приглушенным.
Лиандра удивлённо посмотрела на себя. Майор Меча был прав, большая часть её доспехов была покрыта мелким инеем, и земля вокруг неё тоже была усеяна этим тонким белым слоем. Даже её короткие светлые волосы, брови и ресницы были покрыты инеем, хотя похоже, он уже начал таять.
Она провела по своей коже руками и увидела, как иней на ней исчезает. Она смотрела на свои руки так, словно никогда не видела их раньше. Но не прошло и двух мгновений, как от инея на её доспехах почти ничего не осталось, а то, что осталось, тут же исчезло.
— Да, — просто сказала она, покачав головой, словно тоже была оглушена. — Должно быть, он откуда-то взялся. Как вы себя чувствуете?
— Я жив, — заметил Бликс, все еще с трудом в это веря. Он посмотрел в сторону зверя, который лежал как гора плоти и панциря на поле из светящегося пепла. — Боги! Не знаю, что бы случилось, если бы вы не сразили его!
— Где Зокора? — спросила она, пока они вместе наблюдали, как медленно падает раненая лошадь. — Я не вижу её.
— Она убежала в лес… — начал майор, но пока он говорил, маэстра издала странный вздох и закатила глаза. Бликс ещё попытался поймать её, но он стоял слишком далеко и был, наверное, ещё слишком оглушён. Он опоздал, его руки лишь задели её, когда маэстра безжизненно упала на каменистую землю.
Он поспешно опустился рядом с ней, положил её голову себе на колени и проверил пульс и дыхание, но тихий стон успокоил его страх — она была еще жива.
Он уложил её поудобнее, не зная, что делать дальше, и в недоумении огляделся вокруг.
Позади он увидел свою лошадь, стоявшую вместе с лошадью Герлона. Ещё дальше — повозку работорговца, запряжённую волами, которую пират по имени Маркус сейчас закреплял камнем. Теперь, осторожно ступая босыми ногами, он направился к священнику, который, вероятно, тоже упал с лошади и сейчас с трудом поднимался. На лице своего старого друга Бликс прочёл то же непонимание, которое, наверное, было написано и на его собственном. Как будто он тоже всё ещё не мог поверить в то, что только что произошло.
Ему показалось, что он только моргнул, но обнаружил, что лежит на боку. Маэстра стояла на коленях рядом с ним, держась обеими руками за виски. А Зокора в это время с помощью клинка избавляла от мучений упавшую лошадь.
Пират и Герлон тоже подошли ближе, его друг, казалось, почти не пострадал, только придерживал левое предплечье.
Зокора вытерла кинжал о шкуру лошади и подошла к своему собственному коню, единственному, который ещё стоял там, где она его оставила. Она открыла седельную сумку и достала оттуда льняную салфетку с хлебом, твёрдым сыром, яблоками и сушеным мясом, которые разложила на земле перед маэстрой.
