Он медленно прошел к дверце шкафа с пистолетом наготове, остановился в потоке света и заглянул в шкаф через прорези в маске (только теперь почему-то казалось, что в маске была всего одна прорезь для глаз, сквозь которую он и смотрел).
В боковые стенки шкафа были вбиты крючки, на перекладине висели пустые вешалки, но задней стенки просто не было. На ее месте был холм, залитый лунным светом и поросший высокой травой. Норман видел светлячков, чертящих тонкие линии света в темных силуэтах деревьев, и облака в черном небе, которые начинали светиться, когда подплывали к луне. Кстати, луна была почти полной. У подножия холма виднелись какие-то развалины: не то старый разрушенный дом, не то заброшенная церквушка.
Я сошел с ума, окончательно и бесповоротно, подумал он. Или она меня чем-то ударила по башке, и все это – просто галлюцинации.
Нет, быть такого не может. Не может – и все.
– ВЕРНИСЬ СЮДА, РОЗА! – закричал он в дверь шкафа… который вообще-то был уже даже не был шкафом, а вообще непонятно чем. – ВЕРНИСЬ СЮДА, СУКА!
Ничего. Только этот невозможный пейзаж, залитый лунным светом… и легкий ветерок, пахнущий цветами и свежей травой. Подтверждение того, что это – отнюдь не оптический обман.
И еще – стрекот сверчков.
– Ты украла мою кредитку, сука, – тихо проговорил Норман. Он поднял руку и вцепился в один из крючков на боковой стенке шкафа. Теперь он был похож на подвыпившего пассажира в вагоне метро. Перед ним лежал странный, залитый лунным светом мир, но он не боялся, весь его страх утонул в ярости. – Ты украла мою кредитку, и нам надо по этому поводу поговорить. И очень… серьезно поговорить.
Он вошел в шкаф и нырнул под перекладину, сбив несколько вешалок на пол. Он постоял пару секунд, глядя на этот мир по ту сторону стенки, которой не было.
Потом он шагнул вперед.
Было ощущение, что он спустился с одной ступеньки, как это бывает в старых домах, где пол в разных комнатах находится на разных уровнях, но это все. Один шаг – и вот Норман уже стоит на траве, и тот самый ветерок, пахнущий цветами и травами, вьется вокруг него. Он забрался под прорезь в маске (да, теперь в маске осталась всего одна прорезь для глаз; он не знал, как такое могло получиться, но после шага, который он только что сделал – шага из одного мира в другой, – он перестал удивляться чему бы то ни было), освежая израненную потную кожу Нормана. Он начал было стягивать маску, чтобы все лицо подышало, но маска не снималась. Она вообще не снималась.
<p>IX. Я отплачу</p>1
