– Заткнись, старый пердун, – попытался сказать Норман, но с его свороченной челюстью у него получилось лишь нечленораздельное мычание. Он опустил пистолет, приподнял бока маски большими пальцами (когда он ее надевал, он не стал натягивать ее до конца, и теперь это существенно облегчило ему задачу) и легонько нажал на челюсть с двух сторон. Как будто подшипники в гнезда вставил.
Мысленно приготовившись терпеть боль, он опустил руки чуть ниже, потянул челюсть наверх и затрясся. Да, было больно, но в основном из-за того, что поначалу только одна сторона челюсти встала на место. Нижнюю половину лица перекосило, как небрежно задвинутый ящик стола.
Не кривляйся, Норман. Если будешь кривляться, таким и останешься на всю жизнь! – раздался в голове ворчливый голос матери – в нем звучала все та же старая злоба, о которой Норман помнил и по сей день.
Он еще раз попытался вправить правую половину лица. На этот раз он услышал щелчок в голове – челюсть окончательно встала на место. Но у него все равно оставалось странное ощущение, что челюсть болтается и вот-вот выпадет, как будто все сухожилия растянулись, и неизвестно, сколько еще пройдет времени, пока все придет в норму. Впечатление было такое, что, если зевнуть, челюсть отвиснет чуть ли не до ремня.
Маска, Норми, прошептал отец. Маска должна помочь, если ее натянуть до упора.
– Вот это правильно, – сказал бык. Его голос звучал глуховато, потому что его лицо было смято по бокам, но Норман понял его без проблем.
Он аккуратно натянул маску, до самого конца, и это действительно помогло: плотная резина зафиксировала его челюсть и держала лицо, как повязка из эластичного бинта.
– Ага, – сказал бык. – Я всего лишь бандаж для челюсти, можешь так обо мне и думать.
Норман глубоко вздохнул и встал на ноги, запихивая пистолет за пояс. Все круто, подумал он. Мальчишки все тут, а девочки идут на фиг. Ему показалось, что сквозь прорези маски он стал видеть яснее и четче, как будто у него вдруг обострилось зрение. Конечно, так только казалось, но ощущение было действительно сильным, и это было приятно. Вселяло уверенность.
Он отошел к дальней стене, чтобы взять разбег, а потом со всей силы врезался в дверь, за которой пряталась Роза со своим разлюбезным дружком. Челюсть опять разболелась, даже при том, что теперь ее поддерживала маска, но он вновь отошел, разбежался и снова ударил по двери. Дверь зашаталась, и сверху из нее отвалилась длинная щепа.
