Роза Марена полностью

– В конце тебе нужно его обогнать. Ты знаешь почему?

– Да, я знаю.

– Что ты имела в виду, когда сказала, что он бык? – спросил Билл жалобным и встревоженным голосом, и Рози вдруг поняла, что никогда прежде она не испытывала к нему такой нежности. Никогда прежде она не любила его так, как сейчас. И наверное, уже никогда не полюбит. Он был бледен как мел и казался совсем беззащитным.

Он снова закашлялся. Рози дотронулась до его руки и испугалась, что он отпрянет, отдернет руку. Но нет, он все-таки не отшатнулся. Пока еще – нет.

– Ты будь здесь, – сказала она. – Просто стой здесь и не дергайся.

А потом она ушла. Он смотрел ей вслед, пока отблеск лунного света в последний раз не мелькнул на мареновой ткани хитона и Рози не скрылась из виду за дальним углом храма.

Спустя мгновение он услышал ее крик в ночной тишине – легкий, но все-таки жуткий:

– Норман, в этой дурацкой маске ты выглядишь как идиот… – Секундная пауза, и затем: – Я уже не боюсь тебя, Норман.

– Господи, он ведь ее убьет, – пробормотал Билл.

– Может быть, – отозвалась женщина в синем платье. – Кого-то сегодня убьют, это… – Она умолкла на полуслове, ее глаза широко распахнулись, и она опустила голову.

– Что…

Женщина вскинула руку и зажала ему рот. Она сжимала не сильно, но Билл почувствовал, что в случае чего она может просто свернуть ему челюсть. В ее руке была сила, как будто она состояла не из плоти и крови, а из стальных пружин. Теперь, когда ее ладонь прижалась к его губам, а кончики пальцев – к щеке, к нему пришло жуткое понимание. Это не сон. Как бы ему ни хотелось, чтобы это был сон, все это происходило на самом деле.

Темнокожая женщина встала на цыпочки и прижалась к нему, как любовница, все еще зажимая ему рот.

– Тише, – прошептала она ему на ухо. – Он идет.

Теперь он слышал шелест травы и опавших листьев под тяжелыми шагами, а потом раздалось и сбивчивое дыхание с хриплым присвистом на каждом вдохе. При звуках такого дыхания тебе сразу же представляется крупный и грузный мужчина – гораздо крупнее Нормана, – весом фунтов в триста, если не больше.

Или большое животное.

Темнокожая женщина медленно убрала руку ото рта Билла, и они оба застыли, прислушиваясь, как приближается это существо. Билл приобнял ее за плечи, и она положила руку ему на талию. Так они и стояли, обнявшись. И пока они так стояли, Билл преисполнился странной уверенности, что Норман – или то, во что он превратился, – не пойдет через храм. Он – оно – обойдет здание и наткнется на них. Он ударит копытом о землю, а потом нагнет голову и устремится на них по узкой тропинке, с которой вообще никуда не деться, догонит их и убьет: либо растопчет, либо проткнет рогами.

– Тс-с, – выдохнула она.

– Норман, ты идиот.

Голос донесся до них, как дым, как лунный свет.

– Ты просто дубина… неужели ты думаешь, что сумеешь меня поймать? Глупый старый бык!

Взрыв звонкого смеха, в котором сквозили презрение и издевка. От этого звука Билла пробрал озноб. В голову сразу полезли мысли о разбитых зеркалах, глубоких колодцах и пустых полуночных комнатах. Он зябко поежился, по рукам побежали мурашки.

Потом все затихло. Какое-то время со стороны входа в храм не доносилось ни звука (только ветер гулял по колючим кустам, продираясь сквозь них, как рука продирается через спутанную прядь волос). Там, куда ушла Рози, тоже была тишина. Плоский диск луны скрылся за облаком, подсветив серебром его разорванные края. На небе ярко сияли звезды, но Билл не узнавал ни одного созвездия. А потом:

– Норммааааан… ты что, не хочешь со мной поговорить?

– Мы сейчас поговорим, даже не сомневайся, – отозвался Норман Дэниэльс, и Билл почувствовал, как вздрогнула темнокожая женщина. У него самого сердце едва не выпрыгнуло из груди. Голос позвучал ярдах в двадцати, не дальше. Как будто сначала Норман нарочно шумел, чтобы они слышали, как он идет, а потом, когда ему потребовалось затаиться, он перестал шуметь и повел себя тихо. Совсем-совсем тихо. – Мы с тобой обязательно поговорим. И очень серьезно поговорим, ты, сука.

Темнокожая женщина взглянула на Билла и приложила палец к губам, но он не нуждался в каких-то предупреждениях. Их взгляды встретились, и он увидел, что она уже не уверена в том, что Норман пойдет через храм.

Тишина растянулась на целую вечность. Даже Рози как будто чего-то ждала.

А потом до них снова донесся голос Нормана. Теперь он звучал чуть дальше.

– Ну привет, старый хрен. А ты что тут делаешь?

Билл вопросительно глянул на темнокожую женщину. Она покачала головой: мол, я тоже не понимаю. А потом начался настоящий кошмар: Биллу вдруг захотелось прокашляться. Ему было нужно прокашляться. Он прижал руку ко рту, стараясь удержать приступ кашля, и почувствовал на себе встревоженный пристальный взгляд темнокожей женщины.