-- Как ты мог его упустить?! Вчера он уехал из города, и камень остался не проданным!
-- Фаранд Айгол, -- мужчина ежился от начальственного гнева, и, кажется, уже не первый раз объяснял, -- тот, который приходил раньше, обещал заплатить больше…
-- Мало ли, что обещал, он же не вернулся – пообещать тебе каждый может!
В полуха слушая разговор, Нариз шла рядом с братом и рассматривала украшения.
Да, мастера ридгана были совсем другого уровня! Камни, которые лежали в витринах, отличались от тех, что были в ее побрякушках, как Мерседес от Запорожца! Они имели чистый цвет, прекрасную, четкую огранку, да и их оправы поражали тонкостью работы. Это действительно были произведения искусства.
Рядом с подростками, не отставая ни на шаг, шел еще один продавец, бдительно следя, чтобы они не тянули руки к витрине.
Нариз понимала, что стоит прекратить осмотр, никто им тут ничего не продаст, да и стоимость этих работ должна быть очень серьезной. Дернув Гуруза за руку, она глазами показала ему на выход. Ему, похоже, после отвратительной сцены у входа, тоже было не слишком приятно здесь находиться. Он согласно кивнул, и они двинулись к дверям.
Фаранд Айгол, невзирая на свой карикатурный вид, вовсе не был злым или глупым, но раздражение, которое он испытывал от бестолковости продавца, требовалось куда-то выплеснуть. Потому перегородив вход, он с легким ехидством в голосе спросил:
-- Неужели почтенные покупатели не нашли для себя здесь ничего достойного?!
Сжав руку Гуруза и чуть сдвинув его назад, Нариз поклонилась толстяку, прижимая руку к груди, и вежливо ответила:
-- Все эти украшения, почтенный, достойны самой высокой похвалы. Но мы хотели увидеть звездные рубины.
Глава 20
Редкие, седые брови толстяка странно дернулись – одежда покупателей совсем не соответствовала их интересу. Однако было в этой паре что-то странное…
Фаранд Айгол никогда не достиг бы своего поста, если бы не умел принимать мгновенные решения. Все еще недоверчиво глядя на них двоих, он, тем не менее, хлопнул в ладоши и приказал:
-- Кефар! Шкатулку!
Нариз замерла. Это был не самый приятный момент, и она отчетливо понимала, что они зря влезли в такое дорогое место. Что их одежда вызывает слишком большое недоумение, что срочно нужна какая-то правдоподобная легенда…
Между тем, сухопарый Кефар уже вернулся с довольно большой плоской шкатулкой, которую, почтительно согнувшись, держал на вытянутых руках. Грамотно, надо сказать, держал – он встал прямо в лучи солнца, бьющие сквозь оконное стекло.
Фаранд пухлыми пальцами поднял крышку, и Гуруз тихо ахнул. На белоснежном атласе лежали восемь идеальных кабошонов разного размера. И внутри каждого из них отчетливо играла шестилучевая звезда.
-- Скажи мне, юноша, -- чуть насмешливо обратился фаранд к Нариз, -- эти камни достаточно хороши для тебя?
Гнев его уже проходил, кроме того, несмотря на свою должность, камни были истинной слабостью в его жизни, и созерцание такой красоты всегда успокаивало его. Даже Нариз дрогнула – зрелище и в самом деле было изумительным.
-- Да, почтенный. Эти камни поражают воображение! – про себя она порадовалась, что у нее коротко обрезанные ногти, пальцы с заусенцами и несколько царапин на руках – дорога и шатания по рынку мало, что оставили от белых ручек дочки айнура. – Ты позволишь мне взять это в руки и осмотреть получше?
Фаранд чуть неуверенно кивнул головой, а потом резко загородил шкатулку рукой:
-- Позволю… Если только ты мне объяснишь, зачем тебе такой камень.
Говорить Нариз старалась негромко, старательно делая голос как можно ниже, но все же тут сердце у нее екнуло. Однако, тяжело и жалобно вздохнув, она начала:
-- Ты сам видишь, почтенный, что я не слишком крепок здоровьем, но я старший сын в семье, и отец нашел мне достойную невесту из хорошего дома. Небедную невесту, почтенный. Потому и подарок на выкуп мне нужен дорогой и необычный. И если цена будет разумна… -- продолжать Нариз не стала, пусть сам додумывает.
Разобравшись в ситуации, фаранд Айгол успокоился, убрал руку и позволил странному юноше взять камни в руки. Он смотрел, как аккуратно, почти трепетно рассматривает он их на солнце, как бережно укладывает в шкатулку и берет следующий. «Что ж, боги не оделили его здоровьем, зато не отказали в уме и манерах. Пожалуй, этого бедолагу можно только пожалеть», -- мысли фаранда приняли совсем уж мирное течение.
Наконец, странный юноша осмотрел все камни и начал спрашивать цену.
Никакая сила и никакая симпатия не могла бы заставить фаранда Айгола отказаться от прибыли. Потому, ткнув пухлым пальцем в самый маленький кабошон, он, глядя в лицо горбуну, сказал:
-- Сто золотых, почтенный.
И удивился странной, тонкой улыбке, на миг мелькнувшей на губах юноши.
-- Мне кажется, -- аккуратно начал горбун, -- что цена в пятьдесят золотых была бы более правильной. Фаранд Айгол даже всплеснул руками от возмущения, он готов был уступить двадцать, может даже тридцать золотых, но этот недомужчина предлагал что-то совсем несуразное!
