— Господи, ты действительно прекрасно это делаешь, — процедил граф сквозь стиснутые зубы. На лбу у него выступили блестящие капельки пота. — Скажи мне, — с некоторым усилием проговорил он, — ты считаешь, что леди Элизабет известно местонахождение гробницы Мернептона Сети?
Светловолосая голова чуть двинулась в знак согласия. Полонски со свистом втянул в себя воздух, так что даже полковнику было слышно. Прошло несколько мгновений, прежде чем графу удалось овладеть собой.
— Ты… ты упоминала, что обыскала — вернее, пыталась обыскать — комнату девицы в первую ночь, которую мы провели в пещерах. Что ты надеялась найти?
Амелия подняла голову.
— Сучка где-то прячет записки и карты.
Красавец, небрежно откинувшийся на спинку дивана, вдруг резко выпрямился:
— Что?!
— Она прячет в своих вещах записки и карты.
Полонски наклонился, просунул руку за ворот ночной рубашки Амелии и начал гладить ее грудь. Она откинула голову, и из ее полуоткрывшихся губ вырвался глухой животный стон. Пеньюар и ночная сорочка соскользнули с лилейно-белого плеча. Тут ее любовник зажал между большим и указательным пальцами сосок обнажившейся груди и постепенно сжимал так, что она вскрикнула от наслаждения, граничившего с мукой.
Хилберт жадно облизнулся. Это было даже лучше, чем сидеть в темноте и вспоминать Дару. И даже приятнее, чем самому обрабатывать чертову кошку. К тому же от него не требовалось почти никаких усилий.
Но дело было не только в этом. Ему приятно щекотало нервы то, что на его глазах другой мужчина занимается любовью с его якобы супругой. Оставалось только жалеть, что он прежде до этого не додумался…
Тем временем Амелия пыталась объяснить графу, откуда у нее такая уверенность.
— Несколько недель назад мы с Хилбертом поздно вечером вышли прогуляться по палубе «Звезды Египта» и заметили, что в каюте леди Элизабет еще горит лампа. Мы заглянули в окно и увидели, что она уснула за секретером… — Хорошенькая блондинка оттолкнула руку графа и прикрыла свою грудь, как бы говоря: «Сначала дела, а потом уже удовольствия». — Мы увидели много листов тонкой бумаги, покрытых записями, рисунками и иероглифами. Естественно, нам захотелось рассмотреть все это получше, но как раз в ту минуту девица проснулась. Так что нам пришлось подождать, пока мы не окажемся в пещерах.
— А ты хитрое создание, дорогая.
Оба воспринимали эти слова как комплимент.
Амелии он был явно приятен.
— Поскольку я меньше Хилберта и двигаюсь быстрее, а он к тому же каждый вечер оказывается в подпитии из-за своей любви к дорогому портвейну, естественно, я и попыталась прокрасться к ней в спальню. Мне надо было отыскать ее бумаги.
— И ты их нашла?
— Нет, — сердито ответила она. — Чертова девица опять проснулась. Я и опомниться не успела, как она громко закричала, вскочила с постели и кинулась на меня, так что мне пришлось убежать.
Андре Полонски запрокинул голову и откровенно расхохотался.
— Жаль, что я не оказался свидетелем. Забавное было зрелище!
Видимо, Амелия пустила в ход свои острые коготки, потому что он изумленно охнул.
— Я так рада, что вы нашли меня забавной, дорогой мой граф.
Он уже не смеялся. Откашлявшись, проговорил:
— Так что, по-твоему, ключ находится у дочери.
— Я в этом уверена.
— Тебе легенда известна не хуже, чем мне. В усыпальнице Мернептона Сети якобы хранятся сокровища, превосходящие все, что может вообразить человек. — Он начал водить своими изящными, чувственными пальцами по волосам стоявшей перед ним на коленях женщины. — Хорошо бы нам с тобой этими сокровищами завладеть, дорогая.
Ее голос стал глубже и звучнее:
— Только мы с тобой?
Он ритмично гладил светлые пряди.
— Мы могли бы украсть бумаги Элизабет Гест, в том числе и карты, найти сокровища и жить по-королевски до конца наших дней.
Амелия повернула голову: теперь Хилберт Уинтерз видел ее профиль. Жадная сучка облизывала губки!
— Мы могли бы жить там, где пожелаем, — прошептала она.
— Мы могли бы иметь несколько домов: один в Лондоне, еще один, например, в Париже или в Вене.
— Мы могли бы ездить туда, куда захотим.
— Хоть вокруг света.
Оба засмеялись.
Полонски напомнил ей:
— Мы оба все еще молоды, но там хранится такое богатство, что даже мы с тобой не смогли бы все истратить.
— Больше, чем могли бы истратить даже мы?
— Я буду покупать тебе только самые редкие и красивые драгоценные камни. Такая прекрасная женщина, как ты, создана для того, чтобы носить изумруды в волосах, бриллианты в безупречных ушках, бесценный жемчуг вокруг шеи… — Полонски обхватил пальцами стройную шею Амелии. Голос его звучал как заклинание: — Ты рождена для того, чтобы стать царицей меж женщин, императрицей.
Амелия радостно согласилась:
— Да. Да!
Почти бесцветные глаза графа вдруг сузились.
— А что твой муж?
Она пожала плечами:
— А ничего.
— Ты его бросишь?
Амелия ни секунды не колебалась:
— Да.
— Он не станет нам мешать?
— Не сможет, если мы будем действовать быстро. Нам необходимо увидеть бумаги леди Элизабет, — нетерпеливо напомнила она ему. — Что-то подсказывает мне, что у нее есть информация, которая приведет нас прямо к гробнице Мернептона Сети.
