На столике, где стоял кувшин с водой, Элизабет увидела блюдо со свежими фруктами и несколько хлебных лепешек. Она решила, что может поесть и без разрешения.
Завернувшись в покрывало, Элизабет с трудом встала со своего странного ложа. Оказалось, что она ослабела и ноги у нее дрожат. Она кое-как добралась до столика с едой и опустилась возле него на колени.
Элизабет успела съесть с дюжину крупных темных виноградин, когда раздался «стук в дверь»: кто-то несколько раз постучал по шесту, расположенному у входа. Занавеска на входе отлетела в сторону, и в шатер решительно вошел незнакомец.
Это был человек очень необычный: благородное лицо, точеный нос и волевой подбородок; глаза, большие и темные, цвета самого темного обсидиана, традиционно для Египта подведенные сурьмой, светились умом.
На нем красовались широкая рубашка и халат из самого дорогого шелка, богато расшитые золотом и серебром. Рукоять кинжала, заткнутого за кушак, украшали драгоценные камни: бриллианты, изумруды, рубины — такие крупные, каких Элизабет еще никогда не случалось видеть.
Шею его окружал массивный воротник из многих тысяч крошечных бусин: настоящее сокровище царей… или фараонов. Пальцы его были унизаны кольцами, на запястьях блестели золотые браслеты, грудь тоже в богатых украшениях… Даже на лодыжках виднелись золотые обручи. Элизабет никогда прежде не видела столь великолепных драгоценностей: подобными не могли похвастаться ни Британский музей, ни Музей древностей в Каире.
Но больше всего ее потрясли волосы незнакомца: она просто не могла оторвать от них глаз.
У него были рыжие волосы. Естественно рыжие. Довольно темные. Цвета меди.
— Тысяча извинений за вторжение, леди Элизабет, — любезно проговорил вошедший на идеально правильном английском, что свидетельствовало о его отличном образовании. — Я не знал, что вы обедаете.
Она кивнула и попыталась проглотить кусок хлеба, который вдруг застрял у нее в горле.
— Ради Бога, продолжайте, — вежливо предложил он. — Я предполагал, что вам захочется что-нибудь съесть. Так приятно видеть, что вы пришли в себя и уже можете встать.
Элизабет взяла со стола свой кубок и запила водой застрявший в горле кусок хлеба. Наконец она могла говорить.
— Я не хотела бы показаться невоспитанной, но кто вы? Откуда вам известно мое имя? Где я нахожусь? Как я оказалась в этом… месте?
Незнакомец весело рассмеялся и поднял богато украшенные руки, шутливо показывая, что сдается.
— Я принц Рамсес, моя дорогая леди. Что до остальных вопросов, то право отвечать на них я предоставлю вашему мужу.
— Моему мужу? — озадаченно переспросила Элизабет.
— Черному Джеку.
Она по-прежнему ничего не могла понять.
— Черному Джеку?
Рыжие брови принца Рамсеса сдвинулись, но вскоре он снова улыбнулся и пояснил:
— Джеку. Или, может быть, вы знаете его только как лорда Джонатана Уика.
Элизабет попыталась встать, но обнаружила, что у нее по-прежнему нет сил.
— Джек здесь? Где он? Мне необходимо с ним поговорить!
Принц Рамсес ответил:
— Джека сейчас здесь нет, но мы ожидаем его возвращения в ближайшее время. — После небольшой паузы он добавил: — У него оставалось одно неоконченное дело.
Элизабет встревожилась еще сильнее:
— Мне надо его предостеречь! Мне надо сообщить ему нечто важное относительно Амелии Уинтерз и графа Полонски.
Принц неспешно подошел к столику, взял с блюда сочную виноградину и как ни в чем не бывало отправил ее себе в рот.
— Насколько я знаю, миссис Уинтерз и граф Полонски как раз и есть те люди, которыми занимается сейчас Джек.
На душе у Элизабет все равно было немного тревожно.
— Значит, Джеку известно об их предательстве?
— Да, ему хорошо это известно.
— Скажите мне, пожалуйста, ему угрожает какая-нибудь опасность?
— Ни в коем случае.
— Вы в этом совершенно уверены?
— Абсолютно уверен. — Темные глаза настороженно сощурились. — Черный Джек может прекрасно о себе позаботиться, в любых обстоятельствах. — Принц Рамсес пожал украшенными золотом плечами. — Возможно, существует только одно исключение: некая прекрасная молодая англичанка.
Элизабет понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что принц сказал именно о ней, после чего она густо покраснела.
— А, я вижу, что вы действительно его любите.
Она отвела взгляд.
— Это просто превосходно, леди Элизабет. Мой друг очень долго не женился. Мне не хотелось бы, чтобы он провел свою жизнь без страсти, нежности и любви, которые сам я нашел с моими женами.
Эти слова заставили ее резко вскинуть голову:
— Женами?!
Надо отдать принцу должное: он не стал смеяться над ее невежеством.
— Как принято у моего народа с древних времен, мне разрешается жениться столько раз, сколько я захочу.
Возможно, расспрашивать его было невежливо, но любознательная Элизабет не выдержала:
— И сколько раз вы захотели жениться, милорд?
— Три раза. И у меня тринадцать детей. Но я еще молод. Мне только двадцать шесть.
— Джеку тоже двадцать шесть.
— Да, я знаю. Мы вместе учились.
— Учились?
— В Кембридже.
