Джек прикусил щеку, чтобы сдержать улыбку. Какое она любознательное существо, его женушка! Он вздохнул. Жена. Надо полагать, это будет следующим вопросом, который она пожелает ему задать.
— Я постараюсь вспомнить все подробности, какими бы незначительными они ни казались, — пообещал он, продолжая раздеваться.
— Милорд, вы вот-вот снимете с себя всю одежду, — напомнила ему Элизабет.
«Что это за женские глупости?» — подумал Джек, а вслух произнес:
— Мадам, я это прекрасно сознаю.
— Но ты будешь… совершенно… неодет!
— Да, конечно. А по-твоему, следует мыться в одежде?
— Но…
— Ты уже видела меня обнаженным. Если уж зашла об этом, мы не должны стесняться друг друга.
У Элизабет перехватило дыхание. Джек заметил, что она старается на него не смотреть. Однако любопытство вскоре оказалось сильнее смущения. Он поймал на себе, на своем обнаженном теле, ее пристальный взгляд, и его мужское естество мгновенно на это отреагировало. Джек почувствовал, как его плоть наливается страстью: всего несколько секунд, и его возбуждение стало невозможно скрыть.
— Проклятый недуг! — негромко выругался он и с изумлением услышал, что Элизабет робко засмеялась.
— Даже против самого серьезного недуга должно существовать лекарство! — с неожиданной смелостью заявила она.
Джек встал в небольшую медную лохань и снял с ближайшего шеста мешочек из козьей шкуры. Из него он вылил себе на голову немного драгоценной воды, и она потекла по его телу тоненькими ручейками. После этого он зачерпнул из чашки горсть чистейшего белого песка и начал легко тереть им свое тело.
— Расскажи мне, что происходило, когда я потеряла сознание, Джек! — попросила Элизабет.
— А в какой момент ты потеряла сознание?
Элизабет немного помолчала, а потом почти шепотом ответила ему:
— Это было вечером того дня, когда погиб отец. Я готовилась ко сну, а Амелия Уинтерз пришла ко мне со стаканом подогретого козьего молока. — Ее голос стал громче, даже послышались гневные ноты. — Она уверяла, что молоко поможет мне уснуть. Конечно! Эта ведьма что-то подмешала мне в молоко, чтобы я не смогла проснуться.
— Какая подлость!
Элизабет энергично кивнула.
— Я помню, она смеялась и говорила, что они собираются завладеть моим дневником и картами. А я не смогу им помешать, потому что не проснусь и не побегу за ней.
Джек секунду стоял неподвижно, прекратив тереть песком покрытую темными завитками грудь.
— Так, значит, это Амелия Уинтерз рылась в твоих вещах, когда ты ночевала в гробнице леди Исиды?
— Она сама призналась мне в этом. — Элизабет тяжело вздохнула. — И еще, что граф Полонски был с ней заодно.
Продолжая мыться, Джек рассказывал:
— Первым неладное заметил Али. Он хотел поговорить с тобой, и его встревожило, что ты не отозвалась ни на его стук, ни на оклики. Он сразу же сообщил об этом мне: разбудил меня рано утром.
Джек принялся мыть спину, но под левой лопаткой оказалось место, до которого ему никак не удавалось дотянуться.
— Дорогая, оказывается, я должен просить тебя о помощи.
Элизабет подняла голову:
— Да, милорд?
— Вот тут есть одно место, — он показал ей, какое именно место имел в виду, — до которого я не могу дотянуться. Ты не возражаешь?
С этими словами он протянул ей горсть белого песка.
— Конечно, — не без смущения откликнулась Элизабет, вставая на ноги. Взяв у него песок, она попыталась тереть им его спину под левой лопаткой. — К сожалению, мытье песком требует умения, которое я пока не освоила. У меня весь песок просыпался.
— Это ничего, — сказал он, напомнив себе, что необходимо продолжать делать глубокие вдохи и выдохи. Робкое прикосновение ее пальцев заставило его забыть обо всем.
— Я потерла то место, которое надо тереть?
Джеку отчаянно хотелось сказать «нет», громко крикнуть «нет» и объяснить Элизабет, какому месту требуется ее прикосновение.
Джек никогда не назвал бы себя человеком скромным, но в этот момент он был настолько близок к тому, чтобы пролить свое семя прямо в воздух, что вынужден был повернуться к ней спиной и поспешно закончить мытье.
— Так вот, — проговорил он, немного овладев собой, — мы заглянули во все остальные дома для гостей и обнаружили, что они опустели. Исчезли не только Амелия Уинтерз и Андре Полонски, но и полковник тоже, Это известие было для нее полной неожиданностью.
— Полковник Уинтерз тоже исчез?
Джек кивнул:
— Как сквозь землю провалился.
— Господи, а что, если с беднягой сделали что-то дурное?
— Нисколько, — отозвался Джек с сардонической улыбкой.
Он смыл песок с тела и выпрямился. В черных волосах на его голове, на груди, на стреле вдоль живота и в треугольнике вокруг гордой плоти блестели капли воды, напоминавшие росу. Он взял чистое одеяние и набросил его себе на плечи.
— А куда деть эту воду? — спросила Элизабет.
— Здесь, в пустыне, мы воду зря не тратим, особенно ту, которую берем в оазисе, чтобы мыться. Песок быстро осядет на дно лохани, и воду можно будет использовать — постирать одежду или напоить животных.
Ее голос стал хрипловато-грудным:
— Очень разумно, милорд.
Потом она снова вернулась к разговору о ее бывших спутниках:
