Этой ночью Джек нашептывал ей на ухо тайны: ночные тайны, чудесные тайны, волнующие тайны, обещания невероятно эротические и экзотические, от которых щеки ее начинали пылать, а пальцы на ногах судорожно сгибались.
Он пообещал, что покажет ей их все. О многих он только слышал или читал, но они освоят их вместе. Ничего более обольстительного для нее не существовало.
Оставаясь неподвижной на их брачном ложе, Элизабет почувствовала, что Джек — спит он или проснулся — снова начал двигаться внутри ее. На этот раз он совсем не спешил. Он двигался медленно, целиком выходя из ее тела, а потом снова погружаясь в самую его глубину. Он овладевал ею постепенно, крошечными кусочками, долями дюйма…
Это было мучительно. Это было чудесно. Казалось, это длится вечно.
По крайней мере Элизабет хотелось, чтобы это длилось вечно. И в то же время ей казалось, что еще немного — и она умрет.
Она ткнула в его грудь подбородком.
— Джек, ты не спишь?
Он отозвался только неопределенным мычанием.
— Вы не спите, милорд?
— Мне совершенно все равно, проснулся ли я, или все это сон, — прошептал у ее уха хриплый голос. — Такому грешнику, как я, ближе к райскому блаженству не подобраться.
— Это не рай, милорд. Это ваш шатер.
— А вот тут ты ошибаешься, милая моя женушка. Это настоящий рай.
— Рай, — откликнулась Элизабет, соглашаясь с ним.
Они снова и снова поднимались вдвоем к вершинам блаженства. Они не выходили из шатра три дня и три ночи. Еда появлялась у входа, как по волшебству. То, от чего надо было избавиться, куда-то исчезало. Они никого не видели. Ни с кем не разговаривали. Им было подарено это время, чтобы побыть вдвоем.
Ибо и это тоже было законом пустыни.
— Приветствую вас, господин мой, — раздался у входа в шатер знакомый Джеку голос.
— Входи.
— Не могу, господин мой.
— Карим? — Черный Джек окончательно проснулся. Он сел на постели и набросил на себя и свою крепко спящую жену вышитое покрывало. Было утро. Прежде в этот час он уже занимался делами, но теперь они с Элизабет полночи разговаривали и любили друг друга. — Это ты, Карим?
— Да, о самый благородный и снисходительный, — прозвучал приглушенный ответ.
— Входи, любезный.
— Не могу, господин мой.
Джек нахмурился:
— Ты болен?
— Нет, господин мой.
— Ты ранен?
— Нет, господин мой.
— Так по какой причине ты не можешь ходить?
— Ходить я могу, но предпочитаю стоять здесь на коленях.
— На коленях?
— Я недостоин того, чтобы стоять в полный рост, недостоин того, чтобы сидеть, недостоин находиться рядом с вами, о щедрейший из щедрых. Я не смею смотреть вам в лицо. Я недостоин целовать ваши руки и даже ваши ноги. Я буду валяться перед вами и умолять о прощении.
— Ты сошел с ума, Карим?
— К величайшему моему сожалению, дело и не в этом, господин мой.
Джек начал терять терпение, несмотря на свою привязанность к верному другу и слуге.
— Тогда в чем же дело? — спросил он.
Элизабет зашевелилась рядом с ним и села, протирая заспанные глаза.
— О каком деле идет речь, Джек?
— Сам не знаю, — признался он ей. — Карим стоит у шатра на коленях и отказывается войти. И только мямлит что-то насчет того, как он недостоин стоять рядом со мной.
— Наверное, ты чем-то напутал беднягу, — решила она, протягивая руку за пеньюаром.
— Ничего я не делал. Только пригласил его войти. Честно, дорогая.
В ответ Джек получил весьма скептический взгляд, после чего его жена на несколько минут исчезла из шатра.
— Как чудесно. Я вижу, что нам принесли завтрак, — заметила Элизабет, вернувшись. Она осмотрела просторное помещение шатра. — Но где же Карим?
Джек завязал пояс халата и проворчал:
— По-прежнему валяется за шатром.
Она уперла руки в бока и возмущенно спросила:
— Так что ты все-таки с ним сделал?
— Ничего я с ним не делал! — воскликнул Джек. — Как я мог что-то сделать? Я уже несколько недель его не видел. С тех самых пор, как отправил его в Каир, чтобы он выполнил одно мое поручение.
Она мгновенно насторожилась:
— Поручение? И что это было за поручение?
— Ну, теперь ты, разумеется, можешь узнать правду. Я велел Кариму сойти со «Звезды Египта» и вернуться в Каир, чтобы он встретился там с человеком, который время от времени выполняет для меня кое-какую работу.
— Какую именно работу?
— Расследования. Этот человек… торгует… информацией.
— Сыщик. Как интересно!
— Ну да. Карим должен был получить у этого человека сведения о графе Полонски, полковнике и миссис Уинтерз.
— И он их получил?
— Не знаю. Мне не удалось убедить его войти и поговорить со мной.
— По-видимому, ситуация требует женского такта, — решила она, постукивая пальцем по нижней губе. — Мне попробовать?
— Не стесняйся, — ответил Джек, поощрительно взмахнув рукой.
Элизабет направилась к краю шатра.
— Карим?
Ответом было приглушенное:
— Приветствую вас, госпожа.
— И я тебя приветствую, Карим. Чудесное утро, не правда ли?
— Да, госпожа, чудесное.
— Твой путь из Каира был долгим и трудным?
— Да, — признался он со вздохом, — это был очень долгий и очень трудный путь.
— Тогда мы вдвойне рады тому, что ты вернулся к нам целым и здоровым.
— Вы очень добры, госпожа.
— Ты не зайдешь внутрь?
— Не могу.
— Почему не можешь?
