Вернувшись в отель, Ной собирает свой рюкзак, а затем прощается со мной в атриуме. Он берет мою голову в свои руки и целует мои щеки и лоб. Он пытается отпустить меня, но я цепляюсь за него, пальцы обвивают его талию.
— Все будет хорошо, принцесса, — шепчет он мне в волосы. — Ты гораздо сильнее, чем кажешься.
— Я не хочу, чтобы ты уходил, — пробормотала я.
— Ты знаешь, где я, и у тебя есть мой номер. Если ты позвонишь, я отвечу. Если я тебе понадоблюсь, я приду. Если тебе нужно где-то остановиться, у тебя есть мой адрес. И если твой отец сделает что-нибудь, что напугает или расстроит тебя, ты просто дай мне знать. Прости, что говорю это, принцесса, но я бы с удовольствием дал твоему отцу по морде.
Я подавила смех. — Становись в очередь.
Наконец, мне ничего не остается, как отпустить его. Он целует меня в последний раз в губы.
— Удачи, принцесса. Я люблю тебя.
А потом он поворачивается и уходит.
Я пишу ему сообщение, как только возвращаюсь в свою комнату.
Несмотря на все, что говорил мне Ной, я все равно выбираю его.
Я встречаю отца в ресторане отеля за завтраком. Луана все еще рядом с ним, и она крепко обнимает меня, когда я вхожу. Между нами явно напряженные отношения, но, судя по тому, что отец старается вежливо поприветствовать меня, когда я сажусь, Луана, видимо, его строго отчитала.
Когда мы все уселись, он сразу перешел к делу.
— Ты больше не сможешь видеться с этим мальчиком, — говорит он. — Ты можешь иметь полный доступ к своему трастовому фонду, можешь пойти в школу моды, но я не хочу, чтобы ты приближалась к нему.
— Тогда мне лучше не иметь трастового фонда, — отвечаю я.
В отличие от прошлой ночи, сегодня я спокойна. Спокойная сила Ноя, кажется, просочилась в меня. Это позволяет мне без страха смотреть в глаза отцу, даже если мое сердце бьется как сумасшедшее.
— Ты и минуты не протянешь без моих денег, — усмехается отец.
— Роберт, — предупреждающе шипит Луана.
Отец поднимает руку.
— Ладно, послушай, дорогая. Этот парень тебе не подходит — ты это знаешь. Я изучил его. Воспитывался матерью-одиночкой, которая ушла, когда ему было шестнадцать. Отца нет. Никакого образования. Дерьмовая работа с минимальной зарплатой. Участвует в любительских боксерских поединках, но слишком много работает, чтобы стать профессионалом. Он никогда ничего не добьется. Он никогда никем не станет.
— Он уже кем-то стал, — огрызаюсь я. — И он уже чего-то стоит. Если у него нет качеств, которые ты ценишь, это не значит, что у него их нет. А мне нравятся его качества. Мне нравится, что он много работает, что он не смотрит на других свысока. Мне нравится, что он работает на всех этих работах, что он помогает своей маме оплатить свадьбу, что он продолжает заниматься боксом, хотя у него почти нет времени на тренировки. Мне нравится его решительность, его сила. И мне нравится, что я ему действительно нравлюсь и забочусь о нем, что он относится ко мне с добротой, как будто я имею значение. У него есть то, что никогда не купишь, папа: доброе сердце.
— Доброе сердце не платит по счетам, — говорит мой отец, закатывая глаза. — Доброе сердце не оплатит твою дизайнерскую одежду и дорогое шампанское, твои праздники и вечеринки.
Я киваю. — Ну и ладно. Я сама за все это заплачу.
— Из каких денег?
— Деньгами, которые я заработаю, папочка. Я не хочу стать такой, как ты, но это не значит, что я не могу учиться у тебя. Поэтому я буду делать то же, что и ты. Я буду брать кредиты. Я буду много работать. Я сделаю что-то свое. И когда я стану успешным дизайнером, когда у меня будет свой дом моды и я окажусь на обложке Vogue, я получу удовлетворение от осознания того, что добилась этого сама. И я буду говорить всем, кто меня слушает, что я сделала это без тебя, что ты не дал мне ни цента. Я буду носить этот факт как почетный знак.
Мы смотрим друг на друга через стол. Взгляд отца жесткий, и я вижу, как в его чертах отражается моя собственная упрямая гордость. Отцу многое во мне не нравится, но, в конце концов, он не может отрицать, что я его настоящая дочь. У меня его голубые глаза, его достоинства, его недостатки.
Просто я буду лучшей версией. Возвышенной, отполированной, более доброй.
— Хорошо, — внезапно говорит он, хлопнув рукой. — Если ты этого хочешь, дорогая, то давай будем вести дело как бизнес. Я предложу тебе сделку. Ты можешь получить свой трастовый фонд, но в качестве инвестиций, в обмен на акции.
— Акции? Чтобы ты стал акционером моей компании еще до того, как я ее создала? Чтобы ты мог увести мой бизнес из-под носа? — Я смеюсь, отбрасывая назад волосы, рассыпавшиеся по плечам. — Как ты думаешь, насколько я глупа?
— И что же ты предлагаешь? — огрызается он. — Раз ты теперь такая умная?
— Одолжить мне денег. Бизнес-кредит.
Его глаза сужаются. Он смотрит на меня секунду, сидя совершенно неподвижно, как это бывает, когда он обдумывает важное решение на деловой встрече.
— С процентами, — говорит он наконец.
