Господин Браббер сунул руку в карман и достал что-то крошечное. Шарик из плотно переплетенных проволочек, в котором находилось нечто настолько маленькое, что даже рассмотреть не получалось.
– Что это? – не сдержалась Розалин, уж больно любопытно ей было, кого сунули внутрь. Головастика какого-нибудь? Насекомое не может быть финелькой.
– Старые запасы. Спецзаказ. Ей уже много лет.
Розалин покрутила шарик перед глазами. Кажется, там лягушонок, совсем маленький. Выходит, раньше финельки были такими крошечными? Почему же сейчас их делают размером с ладонь? Нынешнюю не спрячешь в карман.
Мода, должно быть. Если ты идешь, а финелька у тебя к сумке прикреплена или эффектно свисает с пояса, окружающим сразу становится понятно, что ты маг.
Господин Браббер не торопил. Розалин сжала финельку в ладони. Кажется, он не очень высокого мнения о ее способностях, если считает, что обычное наполнение накопителя настолько ее истощит.
Вдруг Розалин испугалась, что перестарается. Черт же дернул так необдуманно предложить ему помощь! Как теперь рассчитать, сколько магии можно отдать, чтобы себя не выдать?
Господин Браббер вдруг вздохнул. И сказал:
– Вы не обязаны этого делать, Розалин. Забудьте.
Он закрыл ящик с накопителями. Слабо улыбнулся.
Первым делом Розалин хотела возразить, но тут же остановилась. Не глупи! Пользуйся шансом!
– Если вы позволите мне брать накопители из этого ящика, я буду наполнять их, когда буду готова, – промямлила она.
– Да, конечно, накопители можно брать. Но магию тратить необязательно. Слышите? Вы не обязаны этого делать.
– Я поняла.
Розалин разжала пальцы и посмотрела на шарик, лежавший на ладони. До чего приятный на ощупь, даже странно, ведь к финелькам у Розалин выработалась стойкая нелюбовь.
– Финельку можете оставить себе.
– Правда?
– Да. У меня их достаточно. Кстати, это бренуэльская медь, не потеряйте.
Вот так новость! Розалин снова сжала ладонь.
– Спасибо.
– Не за что. А теперь продолжайте изучать материалы.
Так мягко господин Браббер дал понять, что Розалин пора оставить начальство в покое.
Она отошла к столу с учебниками, села за него и снова посмотрела на финельку. Бренуэльская медь – самый дорогой металл в этом мире. Он обладает какими-то особенностями, а какими, Розалин не помнила. Потому что плохо в школе училась! Черт! Но кто же знал, что ей это пригодится?
В любом случае подарок до безобразия дорогой. Конечно, относительно. Дорогим он был новый, а теперь, ощутимо потертый и в царапинах, уже не так дорог, но материал ведь не изменился? Однако подарок не из простых. От этой мысли было приятно и неприятно одновременно. Зачем она взяла такой дорогой предмет? Почему не отказалась? Могла бы пойти и выбрать финельку в отделе магических животных.
Ага. И таскать с собой огромную клетку с перекатывающимся внутри трупом крысы? Нет уж.
Розалин спрятала финельку в карман и честно попыталась углубиться в изучение артефакторики. На третьей странице ей захотелось зевать, на пятой – спать, а к седьмой она искренне жалела несчастных магов, которые вынуждены так мучиться, только чтобы создать артефакт. Из-за каких-то жалких дополнительных процентов магической силы. Ей, человеку, владеющему почти неограниченной энергией, эти крохи казались смешными. А им – настолько важными, чтобы создавать по этой теме сотни научных трудов.
Розалин тут же себя одернула. Нечего выделываться. «Неограниченная сила» – это не то выражение, которое следует употреблять в данном случае. Сила сама по себе огромная, спору нет, но управлять ею и распоряжаться – нужно много сил и умений. Если начистоту, Розалин могла управлять не таким уж большим потоком. И даже маленький поток, удерживаемый непродолжительное время, неизменно вызывал усталость и головную боль. Так что задирать нос нечего. Ее личных достижений тут – ноль целых ноль десятых. Ей просто повезло получить это все при переходе.
Господин Браббер занялся своим экспериментом крайне плотно. Он расставил подсвечники в одному ему ведомом порядке, снова соединил их прозрачными нитями, на которые теперь нанизал какие-то странные штуки, похожие на белоснежные перья. Включил всю эту конструкцию, а потом достал из коробки новенькую блестящую измерительную машину. Розалин не знала точного принципа действия этой машины, знала только, что она используется для самых разнообразных измерений чего только в голову придет. И работает на магической силе. Тоже ноу-хау местных, сплав науки и магии. В родном мире Розалин для каждого вида измерений требовался отдельный прибор, а тут один мог измерить и длину, и влажность, и колебания температуры, и плотность, и давление, и еще что угодно.
И начались долгие часы измерений. Скрупулезно и дотошно господин Браббер переставлял свои подсвечники, перевешивал перья и измерял, записывал результаты в огромный блокнот и вскоре покрыл мелким почерком несколько страниц.
