Учитывая всю серьезность исследования, которые проводил господин Браббер: пустые накопители, кладовку с приборами, которые давно не вынимали из коробок, кроме разве что вычислителя. Но им можно вычислять какие-то мелкие задачи. Задачи, по которым неясна основная, большая, цель.
Ну конечно! Настоящая лаборатория не здесь!
Розалин сунула в рот палец и сильно его прикусила.
Она понятия не имела, зачем на территории охраняемого Дома магических изысканий господину Брабберу создали фальшивую лабораторию. Хотели скрыть настоящее его исследование даже от своих? Или ждали появления шпионов?
Ну нет, вряд ли это от шпионов. Скорее все же хотели, чтобы как можно меньше магов знало о происходящем. Методика вычисления чужаков – это власть. А власть не должна попадать случайным образом к первому встречному, даже если вы на одной стороне.
«Когда… если, – тут же поправила себя Розалин, – методичка будет создана, за нее начнется немалое побоище! Многие пострадают и будут уничтожены». Это бы порадовало, если бы не один момент: побоище рано или поздно подойдет к концу, власть разделят, а методичка останется.
Итак, выходит, что настоящая лаборатория с настоящими исследованиями расположена в другом месте. В башне?
Как же не хотелось, чтобы она была в башне! Но, кажется, другого варианта нет. Только там достаточно защиты, пространства и всего остального.
Могла ли лаборатория находиться в здании, где спальни и столовая персонала? Там, где господин Браббер появился из тайного хода?
Нет, это как-то не вязалось. Там все совсем другое, там случайно… вот Розалин же случайно увидела, как господин Браббер оттуда выходит? Значит, мог увидеть кто угодно. Да и смысл? Нет, лаборатория, вход в которую спрятан в стенах, – это для бульварных романов история, а никак не для реального положения вещей.
Значит, башня.
Неужели придется добровольно лезть в башню под пристальным взглядом Вежды? Розалин чуть не застонала от омерзения. Только не в башню!
Ладно, пока другой вопрос.
Как ей узнать… как заставить господина Браббера рассказать ей все, что нужно?
Ответ сразу пришел в голову, но Розалин он не понравился. Она поморщилась и попыталась отмахнуться от этой идеи, но та держалась крепко и покидать ее не спешила.
Нужно его в себя влюбить.
Розалин провела рукой по лицу, и рука стала мокрой. Она вспотела. Ей было страшно, неприятно, гадко. Она испытывала отвращение – и к самой себе, и ко всей этой ситуации в целом.
Розалин по натуре своей не обманщица. Вроде бы. Но сейчас она вспоминала все, что сделала за последнее время. Она, оказывается, врет что дышит. Чего далеко ходить, взять сегодняшний обед. Наплела с три короба про свою несчастную матушку и разжалобила Хоулину. Так просто, будто всю жизнь этим занималась.
Она лгунья.
Розалин обняла себя руками и приказала себе остановиться. Стала медленно прохаживаться по тихому пустому помещению. Почему она сразу не заметила? Тут даже свет тусклый, потому что никто не меняет накопители.
Совершенно бесполезное место.
Питомник. Розалин остановилась.
«Просто помни, зачем ты здесь. Хочешь остаться честной? Светлой, доброй? И не запачкаться?
Подумай, какой ценой тебе это удастся. Готова отдать всех своих сестер? Отправить их на смерть, чтобы самой уцелеть? Да и то надолго ли?
Ты готова на это?
Конечно нет!
Влюбить так влюбить».
Розалин машинально поправила волосы, манжеты – в этой рубашке, которая сегодня на ней, манжеты были оборчатые и часто забивались в рукава пиджака.
Навалилась усталость, будто Розалин действительно лишилась всех сил – и магических, и физических. Может, уйти в свою комнату? Господин Браббер наверняка отпустил бы ее в качестве благодарности за полные накопители.
Но нельзя. Розалин могла уйти с работы, только если ее отпустили или если она идет к лекарю.
Впрочем, господин Браббер в этот день не вернулся. И ничего больше не случилось.
Весь вечер Розалин провела в кровати. Она свернулась клубком и смотрела на пустую стену, изредка хлопая глазами. На обои, где на бежевом фоне свернулся побег винограда. Розалин закрывала глаза, открывала, ровно дышала и не думала об одиночестве. Оно было везде. Под кроватью и под подушкой, за шкафом и в кресле. Пряталось в углу. Пялилось на нее из-под потолка. Дышало в затылок.
Она одна.
Даже хотелось быстрее заснуть. Так хотя бы во сне Розалин будет не одинока. Она будет искать его, идти к нему и знать, что вскоре это произойдет. Они встретятся, и она будет нужна ему как воздух. Нет, еще больше. Как душа, которую нужно сохранить даже ценой собственной жизни.
Приятно знать, что кому-то нужна так сильно, так отчаянно, так всепоглощающе…
Но и тут Розалин постигла неудача. Заснуть она не смогла и к полуночи была вынуждена выпить капли. В эту ночь ей ничего не приснилось.
Утром выглянуло солнце. Вроде ничего особенного, но стало чуть легче. Солнце – оно для всех. Ему не важно, маг ты или дитя Питомника, злой ты или добрый, живой ты или мертвый. Оно просто светит.
