А я… не могу дышать — хриплю, вцепившись пятерней в горло, отравленная ядом… Тяжело дыша, Яков бросается к стоящему в углу кабинета кулеру и наливает воды в стакан. С шумом распахивает створку шкафа, достает какие-то таблетки…
— Держи, Диана. Пей, детка, пей… — Яков неуклюже подносит таблетку к моим губам. — Все будет хорошо, слышишь? Поверь старой ищейке.
— …к тому же сирота, которой некому помочь. — Монотонно продолжает папа. — Я звонил Маше, справлялся о ее здоровье, а потом предложил вести ее беременность до самого конца. После рождения здоровой девочки я забрал ребенка, а Маше показал детский труп из секционной. Выдал чужого ребенка за ее…
— Господи! — вскрикиваю и машу руками в поисках опоры. Бессмертный обнимает меня, поддерживает за локти, пытается увести от гребаного окна и усадить на диван.
— Нет! Я должна услышать правду! — вырываюсь, брызжа слюной.
Яков молча отходит к столу и набирает телефонный номер. Борюсь с желанием разделиться надвое, но все же выбираю папу…
— Как Мария Дробышева восприняла рождение мертвого ребенка? Она не потребовала от больницы расследования или компенсации? — Влад записывает показания папы на диктофон и дублирует их на бумагу — в допросный протокол.
— Компенсацию ей выплатил я. Попросил не устраивать шумиху, успокоил тем, что девка она молодая, родит еще… Отцом ребенка был паренек — такой же детдомовец, как и Маша. Они даже зарегистрированы не были.
— И что потом? Она не догадалась об обмане?
— Я был уверен, что нет. Виола с Дианочкой уехали в Крым, к моим родственникам. Жили какое-то время, пока все не улеглось. — Вздыхает папа, нервно оглаживая лицо. — Но однажды я получил записку. Диана тогда была на последних неделях беременности.
— Вспомните, что было написано в ней? Вы не сохранили записку? — оживляется Влад. Его глаза округляются от любопытства, рот приоткрывается. Ну нельзя же так палиться? Следователь должен быть беспристрастным — это знаю даже я. Поэтому и сижу здесь, по другую сторону стекла, пытаясь справиться со рвущими душу эмоциями.
— Не сохранил, конечно. Испугался… Но я помню все слово в слово…
— Почему вы не сообщили в полицию после похищения внучки? — разводит руками Влад.
— И что бы я им сказал? Я похитил ребенка, и его мамаша мне мстит? Диана была сопливой девчонкой, беременной от женатого мужика — моего партнера Глеба Ладожского. Мне было больно, неприятно, признаюсь, я свыкся с мыслью о внучке. Но… собственная свобода была важнее. Мы с Виолой приложили максимум усилий, чтобы замять дело.
Вот так, значит? Замять дело? Сжимаю пальцы в напряженные кулаки, борясь с желанием разбить зеркало-шпион на мелкие осколки, орать и все крушить, а еще… вцепиться в лицо папе…
— Иди сюда, Диана. Не слушай его, Руслан сказал все, что было нужно… — вздрагиваю от тяжелой ладони Якова, опустившейся на плечо.
— А если бы он не сказал? А, Яков Андреевич? Мы так и не узнали ничего? — утираю с щеки колючую слезу.
— Мы знаем, где твоя девочка, Ди. И нашел ее Влад Горбунов, а не я. Он подсказал гениальную идею — поднять базу найденных без документов детей. Просто признание Руслана сократило время.
— Слушаю. — Сажусь на диван и покорно опускаю ладони на дрожащие колени.
— Арину похитили четвертого октября, так?
— Да.
— Мария Владимировна Дробышева погибла в автомобильной аварии пятого октября. Я только сейчас получил сведения из единой всероссийской базы МВД. Ее сгоревший труп вместе с телами сообщников — судимых Романа Платонова и Вячеслава Кудрявцева обнаружили на сто пятидесятом километре трассы Тула — Москва. Судя по маршруту, похитители двигались в Москву.
— А ребенок… тоже был обнаружен в машине? — сглатывая подступающие слезы, произношу я.
— Девочка найдена в ста метрах от места аварии — на автобусной остановке.
— Как?! — взрываюсь я. — Почему эти сведения нельзя было запросить семь лет назад?
— Ты же слышала? Во-первых, Руслан замял дело, подкупив продажных следователей. А, во-вторых, как прикажешь связать Дробышеву и похищение? В день происходит сотни аварий. Тысячи! Надо было проверять всех?
— Да, надо было! — кричу я. Вскакиваю в места и нависаю над сидящим за столом Яковом. — Или возле каждой машины обнаруживают грудного ребенка?
— Диана, да услышь ты себя, дуреха! Твоя дочь жива. Очевидно, Мария Дробышева вытащила ребенка из горящей машины и отнесла на безопасное расстояние. Затем вернулась, чтобы помочь раненым мужчинам выбраться. Но не успела… Случился взрыв, они погибли на месте. Вот сводка за эту дату, пришла пять минут назад… — Бессмертный протягивает мне бумаги.
