— Яков Андреевич, а Ладожскому не удастся избежать пожизненного? — осторожно спрашиваю, опуская взгляд. Бессмертный, как никто другой, знает, что я пережила, пока Ладожского искали по всей стране, не спала ночами, воображая, как Глеб заявится в мой дом или найдет нашу дочь.
— Шутишь? Знаешь, сколько почестей получил комитет за поимку маньяка? Подумать только, Глеб даже из области не выезжал, так был уверен в своей безнаказанности. Все-таки хорошо работает наша система оповещения — молодцы ребята ДПС-ники, узнали его по ориентировкам. И старой ищейке перепало. Хотя… плевать мне на их звездочки. — Хитро прищуривается Яков. — Кстати, Ди, не хочешь к нам в комитет? Если получишь юридическое образование, можешь стать экспертом-криминалистом. Будете с Горбуновым в паре работать.
— Спасибо, Яков Андреевич, — отвечаю со слезами в голосе. — Вы столько для меня сделали… Я всю жизнь буду благодарна вам, но, пожалуй, откажусь — хочу быть мамой. Воспитывать дочь и писать детективы. Мне, кстати, одно маленькое издательство предложило договор на издание серии книг о следователе Буковски.
— Ты умница, Ди. Я не сомневался, что тебя ждет успех. А обо мне напишешь? — Яков неловко усаживается за столом. Достает из тумбочки коробку конфет.
— Да. Если вы не против, напишу об истории Вики. Изменю имена, добавлю любовную линию… — мечтательно закатываю глаза. — Сделаю вас красивым и стройным героем-любовником. А? Как вам идея?
— Отличная идея! Имя героя можешь оставить. Так и вижу рекламные заголовки: серия романов популярной писательницы Дианы Шестак — «Новое дело комиссара Бессмертного»! — смеется Яков, разливая кипяток в чашки. — Давай попьем чай, Ди. А потом ты позвонишь Валентине и договоришься о встрече. Суд восстановит тебя в правах на следующем заседании. Ей придется смириться…
— Я позвоню, обещаю. А поехать к дочери я хочу с Максом, он послезавтра летит домой.
— С ума сойти, месяц прошел. — Яков отпивает чай и со звоном возвращает чашку на блюдце.
— Месяц и десять дней. — Уточняю я. Да, я считаю дни. Потому что безумно люблю Макса… Боюсь нашей встречи и его нелюбви. Реакции дочери на мой приезд. Эх, как же я накрутила себя.
— Все наладится, девочка. Вот увидишь. Ты приезжай ко мне, Ди. Захаживай в гости, не забывай, хорошо? — Яков встает из-за стола, чтобы меня проводить. К его бодрому голосу приплетаются нотки грусти и сожаления. Знаю — старик привязался ко мне, а уж работать со мной, похоже, истинное для него удовольствие.
— Я приеду к вам с Авророй. Вы так легко не отвяжетесь от меня. Вон та коробка, — тычу пальцем в стеллаж, — полна нераскрытых дел. Вам же нужен внештатный помощник?
Вместо ответа, Бессмертный крепко обнимает меня.
Максим
Профессор Циммерман хвалит меня за старания, а я усмехаюсь в ответ — ведь это его нужно славить и кланяться в ноги за мастерство и профессионализм, благодаря которым удалось избавиться от опухоли. Конечно, я еще испытываю слабость, недомогание, небольшое снижение аппетита, но все это ерунда в сравнении с чудовищными болями.
А еще мне звонит фея Динь-Динь. Вот так запросто, растворяя неловкость, с которой мы расстались, в искренности. Ей важно делиться со мной новостями о поисках, болтать о всякой ерунде — собаках, друзьях и погоде в Израиле. Мы намеренно обходим стороной разговоры о чувствах — моя принцесса не заслуживает признаний по телефону.
— Ты не представляешь, как я жду твоего возвращения! — тараторит Ди на том конце провода, не догадываясь о моем сюрпризе. — Я позвонила той женщине… Валентине Аристовой. В общем, она готова отдать мне Аврору.
— Серьезно? Как такое возможно, Динь? Она же любит ее, как дочь. — Закрываю ладонью динамик, скрывая от Дианы звуки аэропорта. Да, я сбежал к ней! Пришлось поменять билет и долго уговаривать брюзжащего доктора Циммермана отпустить меня пораньше.
— У Валентины Николаевны проблемы с сердцем. — С тяжким вздохом отвечает Ди. — Она перенесла один инфаркт и, если случится второй, о девочке некому будет заботиться. Ее муж умер в прошлом году, и она теперь совсем одна…
— А что ты сейчас делаешь, Ди? — хрипловато шепчу в динамик, садясь в такси. — Ты дома?
