— А девочка… Когда они нашли ее? Она… она с кем живет? — тупо уставившись на Якова, бормочу я. На меня опускается озарение — в ушах закладывает, в глазах рябит, руки дрожат, как у припадочной… Правда — это сладкая боль. Как хирургическая операция, без которой никак не жить. Она рвет на части, выпуская твою кровь, кромсает тебя, превращая в фарш. И ты рождаешься заново… Возвращаешься с того света — обновленный, новый, другой. Живой.
— Рано утром ее нашла Валентина Аристова — доярка на местной ферме. Она искала мать девочки, но материалы дела о похищении исчезли из базы… стараниями твоего папаши. В ином случае, по заявлению о пропаже, ребенка бы тебе вернули. Это Влад догадался проверить найденных в тот год детей, иными словами, подкидышей. Сделал запрос во все базы, обозначив требования к ребенку по полу, возрасту, национальности и цвету кожи. Искали среди всех малышей без документов, рожденных от проституток, преступниц, бомжих, родивших и выбросивших младенца. Мы неделю ждали ответ, который получили утром. И уже утром знали, что девочка из многочисленного списка — твоя похищенная дочь. Оставалось найти доказательства. Она жива, Ди, ты слышишь меня?
Мне кажется, что не слышу. Растираю лицо, размазывая по лицу обжигающие слезы. Сквозь пелену вижу Бессмертного, медленно поднимающегося с места и направляющегося ко мне.
— Твою доченьку зовут Аврора. — Яков прижимает меня к груди, неуклюже достает из кармана бумажную салфетку и промакивает слезы на моих щеках — неуклюже, но до чертиков искренне.
— Аврора — рожденная на рассвете, — всхлипываю я. — Спасибо… Спасибо, Яков Андреевич.
— Взгляни на свою малышку, Ди. — Бессмертный разворачивает экран ноутбука, показывая мне фото белокурой девочки. — Аврора Аристова, семь лет. Я помогу восстановить твои родительские права, Диана.
— Аврора… — бормочу я, оглаживая подушечками пальцев ее личико на фото. — Моя девочка, я знала, что ты жива.
Что вы знаете об ожидании? Теперь я знаю о нем все. Его грани — разные, не похожие друг на друга, но все же это части одного целого — томление, нетерпение, грусть, радость скорой встречи, сладкая боль… А еще страх, заполняющий неприятным холодком грудь. Не глушу мотор — так и сижу под окнами каморки Якова, потягивая обжигающий кофе. Я боюсь… Боюсь подняться и услышать то, что перевернет жизнь навсегда. А вдруг Аврора не моя дочь? И Яков ошибся, выдавая желаемое за действительное?
— Диана, я вижу тебя. Поднимайся, детка. — Слышится строгий голос в динамике. Яков стоит возле окна и смотрит прямо на меня — девчонку, не побоявшуюся пойти против целого мира, а сейчас трусливо испугавшуюся результатов чертова теста.
Да пошло оно все! Будь что будет! Выхожу из машины и со всей дури хлопаю дверью, запирая страхи в салоне машины.
— Не хочу тебя мучить, Ди. Я прекрасно понимаю,как ты волнуешься, поэтому… открыл конверт, пока ты ехала. Аврора твоя дочь, Дианочка!
— Господи… — прижимаю ладони в пылающим щекам. — Слава богу! И… я могу забрать ее? То есть…
— Диана, ты звонила Валентине Николаевне Аристовой? — прищуривает глаза Яков.
— Нет… Так и не решилась. Я ведь понимаю, что она не отдаст девочку добровольно. Да и Аврора меня не знает. Я совсем не подумала об этом, Яков Андреевич. Выходит, я разрушила жизни стольких людей ради…
— Каких людей? Их людьми назвать можно с большой натяжкой. Разве что Руслана… Все-таки он поступил достойно, оплатив операцию твоему молодому человеку, как его…
— Максим. — Киваю в ответ. — Да, папа переписал свою долю в клинике Тимуру Багрову, покрыв его расходы на операцию для Макса. Признаться честно, я удивлена. Теперь владельцев клиники двое — я и Тимур.
— Ничего удивительного. Руслан получил грязные деньги от Ладожского, а теперь вернул их… таким способом. Обелился перед обществом. Знаешь, Ди, я не хотел реального срока для него — он и так пребывал в страхе, всю жизнь мучился виной, но, ей-богу, я видел в его глазах облегчение, когда судья назначил год колонии.
— Мне их не жалко, — сухо проговариваю я. — Особенно маму…вернее Виолу. И ее мерзкого Жорика тоже! Бедная Ксения Филипповна! Разве она виновата, что услышала, как Виола рассказывала Жоре историю моего появления в их семье. Вот, чего они так боялись — что я узнаю правду. Запутали следствие, совершив поджог, из-за которого погиб невинный человек. Очевидно, Виола окончательно растеряла мозги, раз доверилась своему Жоржу! Он даже ботинки не удосужился выбросить — спрятал их на заднем дворе, под железным корытом. Смешно!
— Все позади, Ди. — Вздыхает Яков, захлопывая папку с делом Виктории Бессмертной. И папку с моим делом… — И с Авророй ты найдешь общий язык, вот увидишь! И не расстраивайся, что твоя… Виола отделалась малой кровью. Да и Жорику могли дать не три года, а все восемь. Пусть теперь целуют ноги Руслану за такой подарок судьбы — он мог бы и не помогать с адвокатами.
