– Постараюсь.
Он улыбнулся.
– Идешь на парковку?
При прочих равных условиях, зная, что ее отец задержится, Розалина бы лучше осталась с Гарри и Анвитой. Но, случайно бросив Алена накануне вечером, а затем попытавшись компенсировать это совсем не страстным сексом, она почувствовала, что отказ пройтись с ним до места, куда ей все равно придется идти, переходит из отвлеченности до, так сказать, отсутствия влечения.
– Дай мне минутку, я захвачу вещи.
Она поспешно попрощалась с Гарри и Анвитой, и к тому времени, как она вернулась с сумкой, они уже разошлись в разные стороны. Ален стоял там, где она его оставила, глядя вдаль с хмурым и задумчивым видом.
– Спасибо, что подождал, – сказала она.
Он вздрогнул.
– Не за что.
Они вместе шли вверх по холму. Сказочный ранний вечер несколько омрачала отчаянная беготня и крики бригады техников, демонтировавших нагромождение монтажных конструкций и электрооборудования, которые скромно занимали большую часть территории.
Поскольку Ален по-прежнему был рассеянным и задумчивым, Розалина решила, что лучше взять быка за рога. Или, по крайней мере, козла за уши.
– Ален, ты в порядке?
– Да. Просто, – он расстроенно вздохнул, – мне все это надоело. «Ты не такой, не легкий и воздушный, не трогательный и не чувствительный». Честно говоря, мне кажется, что я показываю себя таким, какой есть. И, видимо, мне надо быть человеком, который плачет над безе или эмоционально реагирует на масляный крем.
Это не имело никакого отношения к ней, но Розалина до сих пор содрогалась, вспоминая, как искренне сокрушалась по поводу дульсе де лече.
– Это «Пекарские надежды». Надо плакать над безе. А потом дать слезливое интервью, в котором надо сказать: «Не могу поверить, что я плакал над безе». Это то, за что любят это шоу. За низкие ставки, которые нас всех слишком сильно волнуют.
– Наверное, это очередной аспект моего воспитания, который Би-би-си считает дефектным. Но когда меня что-то волнует, я стараюсь – останови меня, если это прозвучит абсурдно, – делать хорошо.
Это Розалина понимала как никто. И, наверное, чувствовала бы то же самое, если бы была такой же неизменно превосходной, как Ален.
– Наверное, можно воспринимать это как комплимент.
– Каким образом «у тебя не тот характер» можно принять за комплимент?
– Ну… – Это могло закончиться очень плохо, и меньше всего Розалина хотела повторения спора о печенье. – Как я понимаю, в этих шоу нужно найти в себе недостаток, который можно исправить. Потому что иначе это не история, а просто рассказ о том, кто из конкурсантов лучше. Например, в первом сезоне была девушка, которая очень хорошо готовила, но ей не хватало уверенности. Во втором сезоне был парень, который великолепно готовил, но был очень неуравновешен и нуждался в дисциплине. В третьем сезоне была взрослая женщина, которая прекрасно готовила, но ей не хватало уверенности. У женщины, которая выиграла четвертый сезон, была потрясающая презентация, но ее сочетания вкусов иногда были странными, а…
– Ты хочешь сказать, – перебил ее Ален, – что мне надо стать женщиной с низкой самооценкой?
Ладно. Значит, все очень плохо. Жаль, что они не могли просто заняться сексом. Обычно это все улаживало.
– Думаю, дело скорее в том, что конкурсанты-мужчины обычно не испытывают недостатка в уверенности из-за патриархата и всего прочего. Поэтому в шоу им нужно вести себя по другому. И, возвращаясь к патриархату и прочему, фраза «У тебя очень хорошие технические навыки, но ты не в ладах со своими чувствами» – это, пожалуй, хороший путь развития, который могут дать конкурсанту-мужчине.
И теперь, когда она это сформулировала, сердце Розалины затрепетало, как суфле. Потому что это явно была история этого сезона. А значит, Ален будущий победитель, а она – та, кто хорошо смотрится в фартуке.
Вопрос в том, достаточно ли хорошо она смотрится в фартуке, чтобы пройти в финал?
Ален снова нахмурился.
– Это ведь шоу о выпечке. Оно должно быть о том, как хорошо ты умеешь печь.
– Это ТВ-шоу. В нем важно, насколько хорошо ты умеешь играть на камеру.
– Какие мы с тобою циники, Розалина-эм-Палмер.
Она положила свою ладонь на его, надеясь, что это его успокоит.
– Ты ведь знаешь, что ты отличный пекарь. Тебе просто нужно чаще показывать, что ты испытываешь, когда готовишь.
– В основном я испытываю такие чувства: «Я рад, что все идет по плану» или «Я волнуюсь, что все идет не по плану».
– Нет, речь о выпечке в целом. – Она обвела рукой, пытаясь показать радость всех на свете. – По сути, весь смысл в единении. Ты печешь для близких или по какому-нибудь поводу, или по праздникам, или чтобы что-то вспомнить, или чтобы поднять себе настроение.
– Или ты начал печь, потому что нашел интересный рецепт и захотел его опробовать.
Они шли молча, находясь в каком-то странном тупике.
Но когда они дошли до парковки, Ален осторожно повернул ее лицом к себе и поцеловал.
– Очень мило, что выпечка для тебя так много значит. Но для меня это технический навык. Мне нравится демонстрировать его, но я не хочу притворяться, что это нечто большее, чем есть на самом деле.
