– И где этот Утюг? – спросила Вилка, высматривая лестницу.
В старом шкафу послышался тихий еле слышный шорох. Вилка взглянула на шкаф.
– Что это такое?..
– Шкаф, – ответил Баскетбольный мяч. – Ну не дирижабль же!
– Дерижабль, – усмехнулась Вилка. – Ага!
Неприятный шорох в шкафу вновь потревожил внимание Вилки. В этот раз он был громче, выразительнее. С тихим скрипом дверца шкафа медленно отперлась. Вилка и Баскетбольный мяч пристально смотрели в одну точку – шкаф. С каждой миллисекундой взора их разум туманился все сильнее и сильнее. Духовное состояние приборов медленно приходило в негодность. Внезапное появление тени из шкафа заставило вернуть все обратно.
Фривольной походкой из шкафа вышла волосатая до крыльев Моль.
– Вечер в хату петушары, – пафосно произнесла Моль. – … Что раскисли как лимон?
– А–а… – вспомнил Баскетбольный мячик. – Жёнфс Моторный приветствую вас!
– Взаимно, – ответила Моль. – Что за окорок в паре?..
Мяч задумался.
– Это Вилка, – ответил он. – Он у нас тут новенький!
– Вилка значит… – икнул Жёнфс, потирая свои длинные усы. – Значит не знаком с правилами?
– Правилами?.. – переспросила Вилка.
– Не знаешь значит?!..
– Знаю! – рефлекторно ответила Вилка.
Паника внутри Вилки навела суеты, лишь поэтому пульт управления был на секунду вырван страхом.
– Первое правило! – воскликнула Моль.
В кладовке повисла тишина.
– ПЕРВОЕ ПРАВИЛО! – ещё громче повторил Жёнфс Моторный. – Кантуженый что ли?!
Вилка испуганно бегала глазами вдоль всей кладовки до тех пор пока ей в мысль внезапно не пришли слова Розет Тын Тыныча.
– Блатной значит?! – воскликнула она приподнявшись над Молью. – Марасить под дождём будешь, меня слушать и не глохнуть!
– Да как ты сме…
– Есть у меня один кореш… Утюг… Знаком помалёху по пьяне общались… Ам… Сейчас ты летишь в сад и передаешь ему послание от меня! Понятно?!
– Конечно понятно! – ответил Жёнфс. – Так он вон на полке лежит! – указал он лапкой наверх.
– Где?! – резко развернувшись лицезрела Вилка полку.
Моль резко взлетела и мигом схватила кабель Вилки. Она обвила его вокруг чайника и напрягая свои бицепсы схватив сам чайник. Подлетев к огромной впадине
– Блатным жаргоном взять меня хотел?! – воскликнула она. – Откисай!
В это время Жорик выходил с кухни.
Моль не щадила незнакомцев, медленно ослабив свои лапы, она отпустила чайник. Фарфоровая посуда с громким грохотом вдребезги разбилась на маленькие кусочки. Целебное картофельное пюре было раскидано по дому а кусочки тарелки и вовсе разбегались по всему этажу, в том числе и лестнице.
Жорик молча стоял с удивлённой физиономией. В его глазах можно было увидать ярость. Даже наверное не только в глазах. Раздувшаяся вена, которая вылезла откуда не возьмись с тряской бегала по лбу Жоры. Сосуды в глазах постепенно лопались, в доме послышался дверной звонок. И снова… И снова… И снова… И снова… В дверь кто-то ломился, этот
Жорик вернулся обратно в спокойное состояние и с застывшим лицом спустился до двери. Дзынь–Дзынь ДЗЫНЬ–ДЗЫНЬ ДЗЫНЬ–ДЗЫНЬ
Дверь медленно отперлась, по другую сторону стоял некто не знакомый для Жорика. Капли дождя стекали прямиком на порог дома, он был в капюшоне.
– Айнур здэсь живёт?.. – прозвучал грузинский голос.
– Вы кто такой? – спросил Жорик.
– Вазможно вам знакома фамылыя Хачипутарян? – приподнял голову незнакомец.
– Нет.
– Ясна… Передайтэ Айнур что её искал Армен… Она поймёт! – грузин протянул слегка промокшее письмо и спокойным шагом ушёл из сада.
Жорик громко хлопнул дверью. Оставив письмо на входе он поднялся по лестнице и подобрал чайник.
– За что мне это всё?! Что плохого я сделал в этой жизни не так, скажи мне Чайник!?..
Жорик отнёс его на кухню и оставил его там, подхватив с собой пару тряпок и ведро со шваброй.
Дождь в саду шёл проливным ливнем. Небольшие растения и даже грибы медленно погружались в дождевую слякоть.
– И часто у вас так?.. – спросил Кактус.
– Бывает раз, бывает два, бывает не бывает в месяц… – ответил Гладиолус умываясь каплями дождя.
– Славно… – привздохнул Кактус.
Начало новой жизни в саду уже не так сильно отчаивало Кактуса. Память о квартире надолго останется с ним самим. Новые товарищи были не такими как Вилка и Розет Тын Тыныч, но всё же загрустить с ними можно было конкретно.
Смутные воспоминания, Люська и другие коты и кошки банды очнулись в непонятном для них месте. Каждый из них мало что помнил, они оказались в клетках. Они ехали в грузовой машине в неизвестном направлении. Машину дико трясло со стороны в сторону. Дороги в Верхнем Благодуинске были мягко говоря не очень. Ямы на каждых пяти метрах были одной из ярких достопримечательностей города. Шум бьющихся о друг друга клеток выбивал из себя.
– Ро… Агх… – сильная головная боль и в целом не благое состояние не давало Люське произнести и слова. – Родик… Где мы?!..
– Да мне та… Откуда знать?..
