Участливо осведомляюсь я, и тут графиня дель Раахи вдруг буквально взрывается плачем, а младшие наперебой вываливают на меня целый ворох всего такого! Во-первых, Лиэй, как младшая жена, вообще не имеет никаких прав и не может ничем распоряжаться. Всё зависит от прихотей старшей жены, чистокровной рёски из высших семей Империи. Второе – уже известное мне отношение ко всем негражданам Рёко: пренебрежительное, словно к говорящим животным. Третье – постоянные унижения со стороны мужа, того самого графа. Ну и много чего ещё – издевательства слуг и фаворитов старшей жены, наказания младших, граничащие с пытками. Кто-то из близняшек закатывает рукав платья, и я вижу следы ожогов раскалённым железом. Вторая, отчаянно стесняясь, обнажает ступню, всю синюю от кровоподтёков – её били палками по пяткам. Лиэй молча плачет, потом, когда сёстры выдыхаются, выдавливает из себя:
– Мою судьбу не изменить. Воля Высочайшего и покойного… Отца – святы и нерушимы. Но мне жаль сестёр. Я надеюсь, сьере граф… Что вы поможете мне спасти их…
– А ваш супруг и старшая жена? Вас не накажут?
Лиэй опускает голову, чтобы скрыть слёзы, вытекающие из когда-то бездонных глаз:
– Я стерплю всё, зная, что у них будет новая, лучшая жизнь. По крайней мере, на Родине.
– Угощайтесь, досы. Мне надо немного подумать. Только не смущайтесь, если я стану задавать вам вопросы, которые вызовут не слишком приятные воспоминания.
– Если вы об отце, то… Мы готовы поклясться, что ни словом, ни делом никогда не попрекнём вас содеянным.
Я смотрю на неё вопросительным взглядом, и слегка покраснев, младшая выдаёт:
– Я – Иолика.
…Это та, у которой ожоги на руках. Значит сестру, которую били палками, зовут Юмика…
…– Вы решили обратиться ко мне, потому что надеялись, что я не забыл вас, Лиэй?
– Ваш рисунок… Атти… Он словно вырезан навеки в моей памяти, и когда мне уже не хочется жить, я просто представляю себя в том платье на берегу озера…
– Значит, ваши чувства ко мне не изменились. В отличие от моих.
Бывшая маркиза вскидывает на меня глаза, но встречается с моим равнодушно-сочувствующим взглядом, и только сейчас замечает тонкую цепочку брачного ожерелья, её губы кривятся, удерживаясь от рыданий, и она с трудом произносит:
– Вы… Женились?..
– И… Кто она? Из какой семьи? Я знаю её?
– Нет. Вы не можете её знать, доса, потому что она не из Фиори. Моя жена – всего лишь простая сирота…
…А что не так? Ооли – единственный представитель своего вида на этой планете, и ей никогда не вернуться домой. Так что здесь я ни единым словом не лгу.
– Сирота?!
– Да, девушки. Она – сирота. У неё нет ни приданого, ни богатых угодий и земель. Ничего. Можно считать её нищенкой. Более того – моя жена…
Неожиданно даже для самого себя, это слово – 'жена', я произношу с такой затаённой нежностью и любовью, что Лиэй вскидывает голову, словно не веря услышанному, но тут я заканчиваю фразу:
– …Моя супруга – простолюдинка. Самая обычная девушка из народа. Впрочем, нет. Не обычная. Она единственная во всём мире, и другой такой нет!
Бывшая маркиза даже отступает на шаг назад, её голова опускается, а плечи безнадёжно обвисают:
– Девочки… Нам не на что больше надеяться. Мы уходим. Простите за назойливость, граф дель Парда. Я просто глупая мечтательница…
И выглядит она так… Жалко… И ничтожно… Всё верно. Она ведь просительница. А я – не соизволил снизойти. Вот взял, и не соизволил. И даже успел жениться. На другой, пока она лелеяла пустые мечты. Девчонки поднимаются из-за стола, близняшки тоже потеряли всякую надежду. Уже умерли, если можно так выразиться. То есть, с виду живые, дышат, разговаривают, двигаются. Но внутри нет той искры жизни, которая делает нас людьми. Живыми, настоящими людьми. Стоп! Я что – такая вот окончательная тварь?! Сначала вынудил одну девочку отравиться, потом убил отца этих несчастных и лишил их всего, следом изнасиловал невинную девушку, правда, потом признал её законной женой… Не оправдывайся хотя бы перед самим собой, Атти! Ты же знаешь, что совесть – не обмануть! Мой голос звучит хрипло, словно что-то мешает говорить, и я с удивлением слышу его как бы со стороны:
– Если я увезу ваших сестёр, доса дель Раахи, ваш супруг не станет поднимать шума?
– Не думаю. Юмику и Иолику постоянно обзывают нахлебницами и дармоедками. Так что если они исчезнут, то вряд ли кто будет волноваться.
