– Фиорийки ценятся в известных заведениях Империи. Не думаю, что старшая супруга графа упустит шанс заработать на ваших сёстрах пару-тройку золотых, продав их в публичный дом.
– Откуда вы знаете, что их хотят продать?!
– Значит, вот оно что? А ведь я просил вас, Лиэй рассказать всё честно и без утайки…
Молодая женщина вздрагивает – проболталась! Теперь я могу требовать от неё всё, что вздумается, и даже её саму. И сестёр. Впрочем, чтобы избежать того ужаса который их ожидает. Одно дело – лечь под одного мужчину, тем более – соотечественника. К тому же, не урода и достаочно могучего и богатого лорда. Другое – ублажать каждый день по десятку желтолицых уродов. Дамы испуганы. Очень сильно испуганы. Я был их единственной надеждой избежать такой участи, а в результате.
– Я никому не могу доверить столь деликатное дело, как доставить ваших сестёр в Фиори. Мои солдаты не имеют права отлучаться из армии. А посылать девушек с купцами – нет гарантии, что ваш супруг или старшая жена не потребует от посланцев отдать им сестёр. Может случиться и куда более худший вариант – их объявят беглыми рабынями…
– Но что нам делать?..
Глаза сестёр наливаются слезами – выхода у них нет. Мат, как говорят в шахматах, здесь, кстати, неизвестных.
– Лучше мы покончим с собой!
– К чему принимать столь скоропалительное решение? Я же не сказал, что ситуация безнадёжна. Или вы услышали из моих губ слово 'нет'?
– Наша армия идёт брать Кыхт. Так распорядился император. После взятия города мы, солдаты Фиори, исполняющие здесь Вассальный Договор, свободны, и можем спокойно вернуться на Родину. Если бы вы могли дождаться меня, то никаких проблем бы не было. Спокойно вернулись бы с обозом. Но его то как раз, времени, и нет. Ведь так?
– Тогда… Лиэй, может, вам будет больно это услышать, но пусть мои чувства к вам и угасли, тем не менее, сострадание не чуждо даже Волку Парда. Мне жаль, что по моей вине, пусть и невольной, на вашу семью обрушились столь тяжкие несчастья, и к тому же я… Возненавидел Рёко. Упустить случай в очередной раз насолить империи я не хочу.
– Девочки – я зачисляю вас в отряд графа Парда. На военную службу. И вы принесёте мен вассальную клятву. Только на таких условиях. Согласны?
– Солдатами?! Мы? Досы?
– Да. Если рыцарь приносит вассальную клятву, если барон клянётся быть верным подданным тому, кто выше его по статусу, то я не вижу препятствий к тому, чтобы вы обе, маркизы дель Тумиан, принесли клятву вассалов графу дель Парда и поклялись служить верно, служить честно, служить достойно…
…Я цитирую знакомые каждому благородному человеку с детства слова Высшей Клятвы Фиори, и личики девочек-подростков становятся строгими и собранными. Но тут вновь вмешивается Лиэй:
– Но они же не воины! Не умеют держать меч! Не знают, что такое доспехи! И – война! А если их убьют?!
– Я воин, доса. А не палач.
Вспоминаю я слова, произнесённые не так давно при схожих обстоятельствах, кстати, старый Долма завтра женится на Гуль…
– Неужели вы думаете, что собираюсь послать ваших сестёр на смерть, чтобы отомстить за то, что вы не стали моей? Да, мне пришлось совершить немало того, за что можно и нужно упрекнуть, но не настолько я подл, чтобы швырнуть несмышлёных девчушек в мясорубку.
– Но Кытх… А вас всего пять тысяч…
– Меньше. Не намного, но меньше. Тем не менее, город мы возьмём. Правда, империя вряд ли выиграет от этого…
На лице появляется хищный злобный оскал, от которого сестрёнки сжимаются. Успокаивающе машу рукой:
– Не волнуйтесь. Это не относиться к вам.
– Доса Лиэй, вы надолго здесь?
Она отрицательно качает головой под идиотским колпаком замужней имперской женщины.
– Вечером наш караван уходит обратно в столицу.
– Понятно.
– Тогда – прощайтесь. Я оставлю вас одних.
– Одну минуту, сьере граф. Вы не назвали цену.
– Чему?
– Я знаю, что за всё в жизни приходится платить. Мои девочки… Сёстры… Им нужно когда-нибудь выходить замуж. Потребуется приданное. Если вы становитесь их сюзереном, то все эти тяготы и расходы лягут на вас, сьере граф.
– И что?
Я по-прежнему не понимаю молодую женщину, хотя её слова начинают меня настораживать. Дель Хаари краснеет, потом всё же произносит:
