Следующее утро начинается для меня с того, что в мою комнату с воплями вломилась дочка императора. Её истошные крики предназначались, разумеется, не мне, а тому самому парнишке-слуге, который мне понравился за смекалку. Правда, при виде меня, ещё лежащего в постели, девчонка осёклась и начала краснеть. Что она, мужиков что-ли не видела? Ну, в штанах. Ну, голый торс… Осмотрелся даже от неожиданности – нормально выгляжу. Есть пара шрамиков, да и те старые. Кожа бронзовая, от летнего загара. На зарядку то, и пробежку, с голым торсом положено, вот и загорел.
– Чего надо?
Как говорится: а в ответ – тишина. Хвала Высочайшему, парень, на которого орали, сообразил и быстро брякнул на рёсском мой вопрос. Тут и принцесса очнулась. Отвернулась к двери, быстро протарахтела фразу. На мой вопросительный взгляд слуга перевёл:
– Она видела в расположении вашего отряда двух молодых девушек, сьере граф.
– Есть такое.
Снова тарахтение зубодробительного для фиорийца наречия, и почти синхронный перевод:
– Она возмущена, что вы держите публичных женщин столь открыто. Это оскорбляет её зрение и слух, сьере граф.
…Твою ж Ымпову мать налево и направо! Вот дура! И ведь что удивительно – не блондинка. Волосы у неё, как смола, чёрные…
– Объясни ей, что там не публичные девицы, а добровольно вступившие в мой отряд благородные дамы, которые хотят учиться военному делу и пожелали принести мне клятву верности.
…Глаза парнишки округляются. Он в трансе. Медленно тарахтит в ответ, и узкие глазёнки желтокожей становятся такими же круглыми, как у фиорийцев. Короткая пауза, потом следует запальчивая фраза, и короткий перевод:
– Принцесса Льян тоже желает обучиться военному ремеслу.
От неожиданности я снова плюхаюсь на свою кровать. Потом кручу пальцем у виска:
– Она что, с ума сошла?
– Выйди. Мне говорить с граф.
Мгновенный взгляд на меня – я прикрываю веки. Слуга кланяется и выходит. Я встаю с кровати, натягиваю на себя рубашку:
– Значит, принцесса Льян знает наш язык? Скрывали, чтобы лучше шпионить?
Она приближается практически вплотную, и я чувствую, как её ладошка касается моей спины, потому что я стою лицом к стене напротив входа.
– Ты – воин. А не палач. Значит, заслуживаешь доверия.
И всё это на абсолютно чистом, без малейших признаков акцента или неправильности произношения. Совсем не так, как пару секунд назад она говорила со слугой. Однако, здравствуйте. Приплыли, называется!
– Не желаете чашечку натты, принцесса? Я привык начинать утро с хорошего глотка этого напитка.
– Не откажусь, если вы составите мне компанию, сьере граф.
Спустя пятнадцать минут мы оба сидим за столиком в саду, под тентом возле дерева и пьём ароматную, горячую натту, одновременно наслаждаясь свежими, только что испечёнными плюшками.
– Итак, доса Льян, поговорим более обстоятельно и конкретно?
– Поговорим, сьере граф.
Она на мгновение опускает глаза, потом вновь вскидывает, и только тут я замечаю, что её черты лица не такие и плоские, как у прочих. Впрочем, до этого я и внимания на неё не обращал.
– Ваша матушка родом из Фиори?
– Да. Она дочь герцога Юга.
– И – тоже младшая жена императора?
– Старшая наложница.
…А вот это вообще – хуже и быть не может. Зато многое объясняет. А Льян вновь открывает рот, рассказывая свою историю, довольно печальную…
Жизнь дочери императора вовсе не так красива и проста, как считают окружающие. Особенно, в Рёко. Достаточно сказать, что по статусу владыка империи обязан иметь множество жён и любовниц под красивыми именами, и потому детей у Ымпа очень много. Естественно, что на всех у отца внимания и пригляда не хватает. Как, впрочем, и много чего ещё. Льян ещё повезло, что её дед с фиорийской стороны был достаточно богат, чтобы подкидывать дочери кое-какие средства. Поэтому они выживали, в отличие от нескольких братьев и сестёр. Этакий естественный отбор. Ну а после того, как дети императора подрастают, начинается вторая стадия этого самого отбора. Более жёсткая, более кровавая. И хотя среди дочерей правила чуть мягче, крови проливается не меньше, чем среди братьев.
Среди мальчиков должен остаться только один, и вовсе не обязательно старший по возрасту или отпрыск от законных супруг. Это совсем не главное. И не нужное. Выживает самый жестокий, самый хитрый, самый беспринципный. И именно он становится императором.
