— Просто приходи! — но поняли друг друга отлично. Нужно взвесить всё. Говорить что-то пока рано. Его приглашение уже откровенное нарушение клятвы, принесённой Фуналу. Ибо является подтверждением возможности уйти безнаказанной после прямого предложения свергнуть нынешнюю власть. Кровная кандидатка грациозно склонилась и ощутила, как на короткое мгновение его ладонь легла на её затылок, а губы мягко прижались к сложно уложенным волосам. Изображает влечение, но только прикрывается им, словно щитом, от обвинения в преступной заинтересованности планами опальной. Теперь, в случае таких нападок всегда можно повернуть всё, как развлечение с всего лишь привлекавшей физически полукровкой, много возомнившей о себе. Провожал стройную девочку взор, полный отнюдь не вожделения. Холодная работа рассудка началась. И уже сейчас лицезреет: действительно будет ждать возвращения юной искусительницы.
Побродив по городу, убедилась — следом никто не шёл. Наконец, разрешила себе ступить на указанную Таузски улицу. Район рабов. Серо и неуютно. Кроме григстанских надсмотрщиков, её соплеменники практически не встречаются. Преимущество составляет человеческое население. Кто-то держит здесь из брезгливости домашних слуг, чтобы не соседствовать с ними под одной крышей, кто-то сдаёт в наём своих работников. Чуть в стороне несколько разукрашенных легкомысленными узорами строений с крошечными зарешеченными окнами. Судя по вывеске, здесь можно как воспользоваться для себя местными падшими, так и снять помещение с уходом для собственной игрушки. Силион то и дело ловит на себе робкое внимание местных. Живя среди вольных обитателей Убежища, уже и забыла, что человек способен выглядеть так: забитым и безвольным скотом, совершенно не умеющим думать — только функционировать по чужой воле согласно обученным командам.
В уютной, хотя несколько мрачной приёмной встретила полная услужливая горожанка. Поприветствовала и, не задавая лишних вопросов, тихо сообщила:
— Мне сказали, что Вы придёте. Не волнуйтесь, Вас уже ждут.
В небольшой комнате в подвале оказалось ещё темнее, хотя обстановка и комфортная из-за большого количества зажжённых свечей в металлических светильниках. Римм сидит на краю широкой кровати с решётчатой спинкой и тёмно-малиновым пологом. Рядом на столике стоит поднос с бокалом красного вина и кувшином. Кандидат настолько ушёл в размышления, что начисто забыл о напитке, рассматривая содержимое прозрачного стекла скорее в качестве красивого предмета. Услышав шаги, быстро обернулся и облегчённо вздохнул, поднимаясь навстречу.
— Я уже начал волноваться, сударыня. Как прошло?
— Я здесь. Следовательно, Сиото задумался над предложением. Иначе, я бы уже была схвачена. Так что первая часть нашего плана на сегодня выполнена. Как насчёт второй? — Силион постаралась говорить ободряюще, но молодой григстанин выглядит слишком рассеянным от волнения. Он невнятно позвал:
— Войди, Одда.
Девушка вышла из-за занавески в углу и остановилась. Молчаливая, словно тень. Одета, как и подобает падшей: какая-то прямоугольная рвань с отверстием, представлявшая из себя подобие короткого платья уже непонятного от возраста цвета, открывающего руки и ноги. Пользуясь единственно возможным способом прикрыть себя, носит одежду под самую шею. На почти прозрачном треугольном лице с острыми тонкими чертами застыло отрешённо-усталое выражение. Безнадёжность превратилась в постоянное состояние, усилившись с тех пор, как перестала пользоваться спросом владельца. Светлые волосы мелкими колечками непослушно выбиваются из небрежной причёски, окутывая голову золотистым ореолом. Фигура у неё отличная: совершенно несвойственная григстанам чувственность сквозит в каждой чёрточке, не делая при том полной, — от высокой груди до широких бёдер, так контрастирующих с тонкой талией. Подобные ценятся высоко и являют из себя обычно прекрасный образец селекции на фермах. Кончики хрупких пальцев чуть вздрагивают, но руки продолжает держать опущенными вдоль тела. Римм отвернулся и вздохнул, стараясь одолеть угрызения совести от облика маленького питомца. Взять себя под контроль удалось довольно скоро. Твёрдо рассказал:
— Ты пойдёшь с сей женщиной, Одда. Её зовут Силион Окналзски.
В удивительно светлых очах мелькнула тревога при произнесении столь знатного имени. Девочка бросилась было на колени, но бывшая наследница Руали остановила.
— Тебя отвезут отсюда к другим представителям твоей расы. К диким, понимаешь? Можешь спрашивать, если хочешь. Ты возможно слышала: у них есть город… Вот туда. Надеюсь, твоя жизнь сложится хорошо. Я искренне желаю тебе счастья там. Говори, — его голос с каждым словом словно бы гаснет. Сказать бы куда больше, но мешают извечные, привитые с рождения предрассудки.
— Мне сейчас ехать? Слушаюсь, господин Римм, — едва слышно отозвалась бедняжка. Его слова или не поняты, или восприняты, как попытка посмеяться над жалкой падшей. Шутка, вроде привычки именовать периодически фальшивым вторым именем.
