— Можно! — один взмах клинка — и надо лбом теперь рваная косая чёлка. Облик получился несколько взъерошенный, но пошёл как нельзя лучше. Однако на бледную кожу словно бы тень легла отчего-то.
— А… меня съедят теперь? — губы снова отказались повиноваться, на сей раз уже не от переохлаждения. Сиано застыла, глядя на буквально детские черты. Почему-то даже столь чудовищный вывод не особо пугает! В прозрачных, как вода, голубых глазах стоят слёзы облегчения.
— Как ты можешь так говорить! Ты среди человечества! Ты тут равная! Да очнись же ты, наконец! Несносная григстанка выволокла тебя к твоему народу! Теперь всё-всё по другому! — со свойственной ей агрессией взвилась смуглянка. Поток слов всё не заканчивается, а слушательница постепенно начинает тихо-тихо всхлипывать. Но не горько, а от бессилия справиться с переизбытком незнакомых эмоций под потоком чуждых данных. Такого быть не может! И, тем не менее, рядом стоит женщина с тёмными глазами и привычками кровной дворянки! В самых смелых своих фантазиях несчастная, привыкшая к роли полуживотного, не смела подобного представить!
Оказавшись в Убежище, мальчик явно испугался большого количества окружающего народа, и забился в самый тёмный уголок, какой только нашёл, в попытке скрыться от излишнего внимания. Люди оставили его в покое, позволяя осмотреться и привыкнуть. На первый взгляд, освобождённый раб уже в том возрасте, когда можно жить и самостоятельно. Даже в деревнях такие иногда подбирают невест. Но… Здесь явно не тот случай. Забитый и запуганный, юнец кажется иногда совсем маленьким ребёнком. Он очутился сразу вне общества, не умея говорить или как-то ещё общаться с окружающим народом. Сверстники не понимали это странное существо. Вскоре по прибытию по запаху Кири нашёл зал, где готовят еду. Он голодным взглядом стал искать пропитание в отходах, не смея и не зная, как подойти и попросить у занятых приготовлением пищи взрослых. Его заметила Силион, торопливо налила в плошку похлёбки и поднесла. Никогда ей ещё не приходилось видеть, чтобы ели
Именно тогда, идя на сбор грибов, на Кири наткнулась Лиам. Он слабо цепляется за стену, стараясь пройти дальше, но сил всё меньше и меньше. Пройдя ещё несколько шагов, соскользнул на пол и свернулся в клубок, спасаясь от холода. Девушка взволнованно поспешила к нему. Что-то в увиденном даже для неё, фермерской, обнаружилось очевидное, требующее помочь. Подросток будто бы спит, но это не сон, а глубокий обморок. Одного прикосновения хватило разобраться — у него сильнейший жар. Она бросилась к Тални, в такое время всегда кормившему рыбу, в поисках подкрепления (у самой сил дотащить не хватило бы). Вдвоём принесли мальчика к Соулу.
Врачеватель поражённо остановился, глядя на бледного ребёнка. Велел выйти всем лишним и раздел юношу, в попытке найти причину настолько плачевного состояния. С трудом стащив грубую рубаху, застыл, изучая страшно измождённое тело бывшего слуги. Питался малец очень плохо. Можно рассмотреть каждую косточку в исхудалом теле. А на коже уйма шрамов, синяков и ссадин. Хозяин не любил бить по лицу. Поэтому Кири смотрится здоровым. Пока одет. Лекарь плотно стиснул зубы от подступившей к сердцу злости, но постарался оставаться максимально спокойным. Вскоре нашёл на боку пациента и причину болезни. Кажется, ткнули вилкой. Не сильно. Не глубоко. Но и… Не чистой. Нагноение началось довольно давно. Скорее всего, мальчика мучил жар ещё тогда, когда решился «напасть» на своего хозяина. Он не имел способов и смелости пожаловаться на мучающую травму никому. Пока не потерял сознание от заражения. Ветеран Сопротивления кинулся к инструментам. Теперь, по крайней мере, ясно как и что лечить. Предусмотрительно осмотрел полностью. Подозрения подтвердились: немота искусственная. Владелец считал питомца излишне шумным существом.
